вас с Наруто в команду.
— Зачем?
— Так надо было.
— Но ты ещё не выздоровела!
— Чтобы залечить раны окончательно, мне двух дней хватит, — села я на кровать.
— Но она же саннин, о чём ты думала? — нахмурился Саске, показывая своё негодование.
— Только с сильными противниками ты сможешь стать сильнее, к тому же, я намерена тщательно подготовиться к бою, так я смогу повысить свои шансы на победу.
— И как ты это сделаешь?
— Вначале узнаю у Джирайи всю информацию о противнике, а потом с Какаши составлю совместную стратегию боя. Думаю, он не будет против. Будет эпично, если мы победим будущего Хокаге, — усмехнулась я, и Саске на моё заявление тоже чуть улыбнулся. Ох, как же учиховская гордость завязана на силе.
— Ты сейчас к Наруто пойдёшь?
— Нет, вначале к Джирайе, сообщу о кое-чём важном.
Я знаю, что Орочимару готовит нападение на Цунаде, чтобы та не смогла стать Хокаге. И я обязана сообщить об этом Джирайе более подробно.
— А потом куда?
— Потом зайду за Наруто, думаю, он не откажется от чести сразиться с саннином, а потом вместе пойдём к Какаши составлять план боя. Ну, а вечером я планировала потренироваться.
— Мы с тобой потренируемся немного, а потом погуляем, — решил Саске за нас.
— Хорошо, — я решила достать из тумбочки свой подсумок и остальные вещи, чтобы двинуться по делам, но открыв дверцу, встала в ступор — там был мой потерянный кошелёк. — Эээ… что? — я достала его и, посмотрев внутрь, обнаружила, что все деньги на месте.
— Что случилось? — спросил Учиха, пока я непонимающе моргала. Это точно мой. Потерянный. Кошелёк. Там даже наша с Саске совместная фотография. Но что он здесь делает? Я ведь его на полигоне точно потеряла. Его нигде не было. Так… либо я слепая, тупая и глухая, либо кто-то его сюда подложил. Но кто? Я достала все деньги и, начав пересчитывать, заметила клочок белой сложенной бумаги. Я развернула её и, прочитав, остолбенела. По спине пробежался холодок, и я заметила, какими ватными стали ноги. Если бы я стояла, то непременно бы упала. С каждой секундой приходило осознание, а за ним шёл шок от происходящего. Рука с запиской начала дрожать и листок выпал из рук.
Фраза снова и снова прокручивалась у меня в голове и чем больше я вникала в слова, тем тяжелее мне становилось дышать. Во рту пересохло и с каждой секундой в груди становилось больнее.
— Ари, что случилось? — рядом тут же оказался Саске и схватил меня за плечи.
— Я… я… — не могла я сложить и слова. Я понимала, что ещё немного, и я опять потеряю сознание. Я прекрасно осознавала, что мне нужно срочно успокоиться. Но я не могла… Не могла!
Потому что на листке было написано: «Я знаю о тебе всё, Ариза Саито. Я слежу за тобой. Твой дневник у меня, и я знаю о будущем. И знай, я не прощу тебя».
Примечание к части
Вот теперь вы и знаете у кого дневник Аризы
(Кстати, в flashbackе нехилый такой спойлер;)
Глава 55. Несправедливость
Глава 55
Несправедливость
Кто сказал, что время лечит,
Тот не знал большого горя.
Не заживают раны в сердце.
Просто привыкаешь к боли.Ирина Погорелова
POV Джеро Учиха
Я сидел напротив реанимационной палаты и только и делал, что сжимал кофту Макото в руках. Всё внутри до мозга костей тряслось. От беспокойства я не мог найти себе места. Я боюсь, что сейчас дверь откроется, и ирьёнины выйдут. Я боюсь, что они скажут, что моего друга больше нет.
Осознав, что от волнения я сейчас порву его одежду, я положил её на скамейку, а сам встал и начал ходить взад-вперёд у двери.
Что мне делать, если он умрёт? Как мне жить дальше? Почему это произошло? Почему с моим лучшим другом?! Он же ничего не сделал! Он же не нужен им был! Он никому не навредил! Почему его? Брат же знал, что это мой лучший друг. Так за что?..
Каждую секунду крутились общие с ним воспоминания. Я помню, как мы бегали по крышам. Нас родители не могли никак заставить по домам идти. Как мы гуляли допоздна, а потом нас ругали. Тогда мы думали, что детство — это навсегда. Что всегда будет так.
Мы вместе пошли в класс «B» и хотели стать то крутыми шпионами, то отважными разведчиками. И уже под выпуск мы вместе смеялись над нашими странными детскими мечтами. Он был со мной всегда. Только он меня всегда поддерживал. Поддержал после того, как я потерял родителей и сестру, после того, как клан вырезали. Я не могу его потерять. Не могу. Этого не может быть!
Единственный человек, который был для меня важней друга — это моя сестра. С родителями я не ладил, а брату всегда было не до меня. Поэтому я часто гулял с Макото, а большую часть времени проводил со своей младшей сестрёнкой. Хоть она и была беззащитной и слабой из-за своей инвалидности от рождения, я очень её любил, а она безумно любила меня. Я понимал, что я — всё, что у неё есть, потому что родителям было по большей части на неё плевать. Она ведь никогда бы не смогла стать шиноби. Они ухаживали за ней и помогали ей, но просто потому, что так полагалось. Я из-за этого очень сердился на них, хоть и знал, что моя сестрёнка всё равно их любит и всё им всегда прощает. Она никогда не злилась, всегда была чуткой, ранимой, отзывчивой. Человека добрее моей сестрёнки я никогда не встречал и, думаю, не встречу.
Именно поэтому с того дня я не переставал её искать. Я не помню ничего, что тогда произошло, а с годами в памяти стёрлись все события той недели, когда родители умерли, а сестра пропала без вести. Фотографии с ней нечёткие, поэтому даже её образ остался в моей памяти крайне расплывчатым. Только помню, что весь последующий год я ходил по деревне и спрашивал, не видели ли они мою сестру. Брат на это качал головой и говорил, чтобы я шёл тренироваться, а не маялся дурью. И спустя столько лет я понял, почему он так мне
