и в ответ на иронический выпад против него старшего кузена ответил ему тем же.
— Эх, жаль, что мне не удалось вчера встретиться с тобой на стенах укреплений, Юст! Я бы… — начал было Реджинальд, но не докончил, потому что Юстес находчиво подхватил:
— Лег бы там вместе с некоторыми из твоих соратников! Не это ли ты хотел сказать мне, Редж?
Реджинальд только скрипнул зубами, глядя вслед весело смеявшемуся кузену, и мысленно молил судьбу дать ему возможность скрестить с ним шпагу при воинственном кличе: «Без пощады!»
— Ах, боже мой, какие прелестные девицы!
Это воскликнул на немецком языке принц Руперт, который, сидя верхом не прекрасном и великолепно убранном коне, окруженный блестящим штабом своих офицеров, представителей высшей знати страны, за воротами Бристоля пропускал мимо себя выходивший обезоруженный гарнизон сдавшийся крепости. Вслед за бывшими защитниками города спешили и толпы мирных граждан, также покидавших город. В волнах этого человеческого моря принц заметил обеих мисс Поуэль, следовавших за отцом и сопутствуемых небольшим числом слуг обоего пола. Все это общество было верхом на лошадях.
Восклицание Руперта заставило оглянуться державшегося почти рядом с ним Реджинальда Тревора. Узнав Вегу и Сабрину, отвергнутый обожатель первой глубоко вздохнул. Он понял, что Поуэли переправляются в Глостер; туда же, наверное, едет и Юстес. Это причиняло ему новую горечь.
Не менее Реджинальда Тревора был затронут зрелищем переселения семейства мистера Поуэля и полковник Ленсфорд. Ему, до сих пор сидевшему в заключении в берклейской крепости, совсем не было известно о пребывании этого семейства в Бристоле. И вдруг он совершенно неожиданно видит перед собой ту самую девушку, красота которой так поразила его в тот день, когда он в качестве взыскателя незаконных поборов находился в Холлимиде и так позорно был вынужден признать себя недостаточно сильным для выполнения данного ему поручения. Но и теперь эта очаровательница только скользнула мимо его восхищенных взоров.
Мистер Поуэль и его дочери ехали одетые очень скромно и на простых лошадях, но их гордый, независимый вид и благородная красота девушек, усиленная румянцем возбуждения, игравшем на их нежных щечках, и блеск прекрасных глаз — все это придавало всадницам особенную пикантность.
— Ах, Вега, — говорила Сабрина сестре, — как жаль, что мы забыли надеть свои маски! Взгляни, как они смотрят на нас.
— Ну, это не важно! — с задорным движением головы возразила Вега. — Пусть они пучат на нас свои совиные глаза. Это меня нисколько не смущает, как не смущают и их дикие выкрики.
Последние ее слова относились к тем бесцеремонным замечаниям, которыми обменивались вслух насчет девушек «благородные» роялисты, сквозь строй которых они проезжали.
Но вот смеющиеся глаза Веги встретились с глазами Реджинальда Тревора и мгновенно изменили выражение. Роялистский капитан смотрел на нее с таким выражением, которое плохо вязалось с тем напускным равнодушием, какое он проявил после своего неудачного объяснения с девушкою на балу у Лаландов. Видя это и сознавая свою невольную вину перед этим человеком, она посмотрела на него с жалостью сестры. Хотя она и была довольно кокетлива, но не зла и хотела бы доказать ему это чем-нибудь.
В то же время скрестились взгляды и другой пары — Сабрины с Ленсфордом. На восхищенный взгляд полковника Сабрина ответила взглядом, полным гневного негодования, и забияка-роялист понял, что эту красавицу он мог бы взять только силой. И это было острым ударом для его самолюбия.
— Кто это такие? — спросил принц, проследив за всадницами глазами, пока они не скрылись из виду. — Вы как будто их знаете, полковник?
Он обратился с этими вопросами к Ленсфорду, заметив страстные взгляды, которые тот бросал на прекрасную брюнетку.
— Ваше высочество спрашивает о тех двух молодых леди, которые только что проследовали мимо нас? — осведомился Ленсфорд.
— Да, да, именно о них… Собственно говоря, меня заинтересовала только одна из них, та, которая с золотыми кудрями. Другая не в моем вкусе.
Реджинальд слушал эти слова с чувством отвращения. Ему горько было видеть Вегу покидающей Бристоль, но еще больнее было бы знать, что она остается. Он досадовал на нее, даже возмущался ее поведением с ним на бале, но ненавидеть ее он не мог, поэтому не желал ей той участи, которой подвергалась всякая красивая женщина, имевшая несчастье понравиться бесцеремонному Руперту.
Совершенно противоположно было чувство, с которым Ленсфорд выслушал объяснение принца. Ленсфорд опасался, что принцу понравилась именно Сабрина; это угрожало неприятным соперничеством в случае, если бы прихоть судьбы когда-нибудь свела Сабрину, его и Руперта. С облегченным сердцем полковник ответил:
— Это дочери того пожилого джентльмена, который едет впереди.
— Богатый отец! — смеясь сказал принц, с победоносным видом покручивая свои холеные усы. — Я бы не прочь воспользоваться половиною его богатства в виде одной дочки, хе-хе-хе! Эта пикантная розовощекая блондиночка с задорною мордочкою обещала бы мне довольно приятное развлечение. Я такой хорошенькой куколки еще не видел у вас в Англии.
— Так почему же вы, ваше высочество, позволяете ей уходить отсюда? — шепотом спросил Ленсфорд. — Как видно, они едут в Глостер, и второй случай увидеться с нею может не скоро еще представиться…
— Да, в самом деле! — перебил принц, задумчиво глядя по тому направлению, в котором скрывалась Вега со своими спутниками.
— Если вашему высочеству угодно, можно будет их вернуть обратно. Прикажите, пока еще не поздно.
Этот совет был тем более низок, что дававший его хлопотал, собственно, о своих интересах: он рассчитывал, что вместе с Вегою будет задержана и Сабрина.
Принц колебался. Какое-то мгновение казалось, что он последует совету Ленсфорда, но одно соображение остановило его.
— Нет, полковник, — ответил он, немного подумав, — нам неудобно сделать это.
— Но почему же, ваше высочество? — удивился Ленсфорд.
— Вы забываете подписанные нами условия о сдаче города. Нарушение с нашей стороны этих условий вызвало бы страшный скандал, а нами, роялистами, и без того многие недовольны.
— Ваше высочество, я знаю эти условия, — продолжал Ленсфорд. — Но здесь существует обстоятельство, допускающее исключение. Недостойное поведение отца этих девиц…
