вовсе потерпело фиаско. То ли мой опустошенный резерв давал о себе знать, то ли общее напряжение. Промахи здесь сыпались один за другим.
Было видно, что Виноградов нервничал. При прошлой нашей встрече мои показатели были куда интереснее.
— Анна, ну что ж вы так волнуетесь? Юрий. Так совершенно никуда не годится! Ваш прибор Анну отвлекает, и все показатели невозможно просели. Ранее я с Анной работал. Я знаю, на что она способна!
Мужчина за ноутбуком развел руками:
— Вы же знаете, приказ…
— Черте что! Я отказываюсь работать в таких условиях. — Виноградов хлопнул ладонью по столу и быстрым шагом вышел из кабинета.
Жаль, меня никто не спросил, нравятся ли мне условия… Тяжело вздохнула. День обещал быть бесконечным.
Виноградов так больше и не вернулся. Я не знала радоваться этому или печалиться. Ситуация становилась все запутаннее. Через какое-то время ушел и мужчина с полиграфом. Я вновь осталась одна.
Сложилось впечатление, что они просто не знали, что со мной делать. Это, конечно, было хорошо. В идеале пусть бы и жили в счастливом неведении. Неизвестность и ожидание из решения меня жутко пугали.
Прошел еще час. Я съела бутерброд, заботливо завернутый Соней в фольгу. И всю воду в графине выпила. Уже готова была психануть и пойти искать выход, но мой персональный демон услышал меня, вернув мне вчерашнего надзирателя вместе с Виноградовым.
Не то чтобы я им сильно обрадовалась, но хоть какое-то разнообразие.
— Так, Анна, я договорился. До самого верха дошел. Никто ничего не знает и никто ни за что не отвечает. Бардак. Забираю вас с собой, под мою ответственность. В такой нервной обстановке совершенно невозможно работать.
— Спасибо, — я тепло улыбнулась в ответ.
Мужчина, занявший место за столом, недобро косился на нашу компанию.
— Михаил Викторович, я вас не понимаю. Совершенно неясно, насколько этот персонаж опасен для общества, а вы за нее еще и ручаетесь.
Я от возмущения чуть не задохнулась. А мужчина уже повернулся ко мне.
— Алексей Алексеевич, к вашему сведению, отправлен на полное медицинское обследование в Институт мозга. По данным заключения медицинской комиссии будет выявлен вред, нанесенный вами, его здоровью. И беседа наша продолжится уже совершенно в другом месте.
Я молча смотрела, переваривая услышанное.
— Анна Владимировна, вы же понимаете, что в Кремле люди работают и занимаются важными делами. Вы чем здесь планировали заниматься? Кроме как сомнительного поведения Алексея Алексеевича с вашей подачи, мне больше и прицепиться то не к чему. Прошла проверка по «Битве экстрасенсов» — спектакль и постановка. Ваше везение на бирже с одной единственной ставкой тоже могло быть случайным счастливым случаем. Я что-то упустил?
Неразборчиво повела плечами и опустила взгляд. Как первоклассница у доски. Ей-богу!
— И вы утверждаете, что вам снятся сны про конец света. Поэтому вы тренировали тхэквондо, пошли на битву, зарабатываете деньги, попали сомнительным образом в Кремль, ничего не упустил? Все это для того, чтобы рассказать про этот сон, например, мне? Я вас правильно понял?
— Да, — опускаю голову. Еще бы он мне поверил. У меня не жизнь, а передача Петросяна. Вот куда надо было идти! Там бы мне все сразу поверили, как родной.
Какую цель я преследовала? И почему все мы так крепки задним умом? Ведь я даже сама себе на этот вопрос ответить не могу.
— Но вы не понимаете. Все карты розданы, война уже почти неизбежна. Но ведь можно начать к ней хотя бы заранее готовиться!
— Какая война, Анна? — Виноградов напрягся, в прошлый раз при нашем разговоре он не присутствовал.
— Боюсь, что Третья Мировая, потому что итог ее будет неутешителен для всего мира. Это началось еще при Брежневе, когда Андропову удалось подвести к нему Чазова, как личного кардиолога, подсадить на барбитуратную зависимость, и сделать его более чем подверженным чужому влиянию. Ведь главное в СССР не было предателей. Воры, коррупционеры, сластолюбцы — кто угодно, были, а вот предатели — нет! Как только из ЦК КПУ «ушли» Щербицкого, немедленно началась возня по упрочнению «национальных кадров», и росту заагентуренной шпионской сети. Сколько уже с семидесятых воды утекло? С этим бороться, как с ветряными мельницами. Да и «горячая» фаза пройдена в середине девяностых: Чечня, Абхазия, и далее везде… Избежать печальных событий, как бы мне того ни хотелось, вряд ли получится, но ведь можно их минимизировать.
— Предлагаете готовиться к войне?
— Да. Впереди не один финансовый кризис, на котором страна может упрочить свое положение. А на эти деньги навести в стране порядок. Строить больницы, укреплять боевую мощь.
Мужчина заговорил, все сильнее повышая голос, а под конец фразы вовсе встал со своего места.
— Хотите сказать, что у нас в стране порядка нет? Вы хорошо подумали, что и где вы вообще говорите?
— Вы абсолютно правы, — я постаралась говорить мягче, — Я буду счастлива оказаться трижды неправой, но что мешает организовать независимую комиссию, возможно, даже сборную, причем из людей, которые между собой вряд ли договорятся. Отправлять их элементарно с тайными проверками в те же больницы, где оборудование, списанное еще десятки лет назад, проходит как рабочее. А по факту, люди со своими шприцами и лекарствами приходят за помощью. Или в армию, которая у нас укомплектована только на бумаге. А на деле, когда коснется и запахнет жареным, одеть парней будет не во что, да и по технике из десяти единиц, на ходу окажется в лучшем случае пара.
— Анна Владимировна, вы свои фантазии придержите! Я вас последний раз предупреждаю. Работают не то что какие-то комиссии, целые ведомства и проверки проводятся повсеместно и ежеквартально. Вы, в силу возраста и богатой фантазии, еще очень многого не знаете о мироустройстве. И сказки ваши, по добру, по здорову, никому больше не рассказываете. Мой вам совет. Целее будете.
Я выдохнула, опустив голову в пол, скрежетнула зубами.
— Ну вы же проверить меня можете. Ельцин вон умер. Я это предсказывала. На следующий срок будет избран Медведев. Я все это говорила на съемках передачи. Записи ведь у вас?
— Эти ваши прогнозы предсказуемы. Борис Николаевич был очень больной человек. А Дмитрий Анатольевич — выдающийся политический деятель. Я вам сказал, вы меня услышали. Подписку о невыезде вы подписали, прошу ограничить ваши передвижения в районе вашего проживания и без связи не оставаться, дабы облегчить труд нашим людям. Вы скоро будете приглашены для продолжения нашей беседы. Сейчас вы едете с Михаилом, — он кивнул Виноградову, — он должен дать заключение по вашей сказочной части.
— Мы одним днем не ограничимся, а с утра
