— Пора с этим кончать! — процедил сквозь зубы Ищейка. — Ты готов к ритуалу?
— Готов. Дело лишь за малым… Вы принесли, что требовалось?
Растиф молча достал из сумки голову и водрузил ее на стол рядом с креслом Ингуса.
— Надеюсь, вы не ошиблись и мне не придется тратить силы на бесполезный и опасный ритуал.
— Ты начинай, а там увидим, — подбодрил его Ищейка.
Ингус позвал остававшихся в доме учеников. Их было трое. Они должны были помочь старику в проведении ритуала.
— Если боитесь, можете подождать в соседней комнате, — предложил нам Хранитель традиций.
Растиф фыркнул в ответ. Я тоже решил остаться.
Когда все приготовления были завершены, помещение заметно преобразилось. Ученики затворили ставни, комната теперь освещалась четырьмя тусклыми масляными лампами, насыщавшими воздух резким и приторно сладким запахом. Стол поставили перед Ингусом, голову повернули к нему лицом. Кроме нее на столе стоял глиняный горшочек, закрытый промасленной кожаной крышкой, туго обмотанной шнурком. Двое учеников заняли свои места по бокам кресла, взяв в руки деревянные погремушки. Третий расположился с противоположной стороны стола. Перед ним стояла маленькая жаровня и целый ряд небольших пиалок, наполненных разнообразными порошками.
— Начнем, пожалуй, — известил Ингус, нацепил на руки какие-то браслеты и снял крышку с горшочка, из которого тут же поднялось сизое облачко и зависло под потолком меняющим форму сгустком.
Ингус скрестил пальцы, закрыл глаза и… запел.
Надо же, горловое пение!
Но первое восхищение быстро прошло, сменившись иными чувствами.
Слов у песни, по крайней мере, членораздельных, не было, лишь долгие растянутые звуки в низких тонах, от которых у меня завибрировали внутренности. Кроме того, стало как-то неуютно, беспокойно и тоскливо. Мы с Растифом сидел на лавке у стены. Взглянув на Ищейку, я заметил капельки испарины, выступившие у него на лбу. Не знаю, что испытывал он, а мне захотелось заткнуть уши, выбежать из помещения, а то и вовсе — швырнуть в Ингуса чем-нибудь тяжелым, чтобы заткнулся. Но я не мог даже пошевелиться.
Тем временем облачко под потолком по-своему реагировало на «пение» Заклинателя. Вначале оно корчилось, напоминая кусок теста, которое ожесточенно мяли невидимые руки пекаря, меняло цвет, испускало крохотные молнии. А однажды даже попыталось атаковать Ингуса, но словно наткнулось на невидимую преграду и отпружинило обратно к потолку. Стоявший напротив стола ученик зачерпнул из пиалки щепотку порошка и бросил его в жаровню. Остывающие угли тут же вспыхнули сиреневым огнем, испустив сизое дымное облачко под потолок, и тут же вернулись к прежнему состоянию. Наконец, аморфное тело духа стало прозрачно-белым, и в дело вступили ученики. Подняв погремушки, они затарахтели, отбивая замысловатый ритм, вторя беспрерывному стариковскому рокоту. Впрочем, последний вскоре стих, и Хранитель традиций, под аккомпанемент трещоток, заговорил:
— Прошу, не сердись и выслушай меня.
— Говори, — прозвучало из облака. Голос был каким-то нейтральным — ни мужским, ни женским — и бесцветным.
— Прошу тебя о помощи посредника между миром живых и миром мертвых.
— Что я получу взамен?
— Свободу.
Дух молчал, словно размышлял. Потом я услышал:
— Достойная цена. Я согласен. Только не вздумай меня обмануть, иначе пожалеешь.
— Я знаю правила и не стану обманывать. Я хочу лишь задать несколько вопросов человеку, покинувшему этот мир. Его голова стоит на столе. Найди его и дай нам возможность поговорить.
— Я постараюсь.
Дух нехотя оторвался от потолка и, спустившись к столу, тонкой струйкой втянулся через приоткрытый рот в голову Неллиса.
Мне показалось, или под сморщенными веками, которым уже никогда не суждено было открыться, полыхнуло желтым?
Некоторое время ничего не происходило, и я уж было подумал, что ритуал не удался. Как вдруг стол задрожал, задребезжало оконное стекло, а давление скакнуло так, что потемнело в глазах, а в ушах пронзительно запищало. Ученики, продолжавшие трясти трещотками, заметно напряглись, а Ингус…
Я увидел, как по его щеке медленно поползла глубокая царапина, словно прочерченная невидимым скальпелем. К подбородку потекла кровь, но Хранитель традиций даже не вздрогнул, не поморщился от боли. Он продолжал сидеть неподвижно в своем кресле, и казалось, будто спал.
Запахло чем-то горелым, неприятным. А потом послышалось натужное сопение и ехидный смешок. Голова оторвалась от столешницы и подлетела на метр, остановившись на уровне закрытых глаз Ингуса. Стол завибрировал еще сильнее. С полки сорвался кувшин и, упав на пол, разбился. За ним последовала кружка, еще один сосуд. Стоявшие ниже книги покинули свои места и закружили по комнате, хлопая обложками и треща плотными страницами. Зашипел дремавший доселе кот. Бросив на него взгляд, я заметил, как встала дыбом шерсть на теле животного, как оно выгнуло дугой спину, прижало уши, оскалилось совсем не по-кошачьи.
Мне показалось… хотя, нет, в комнате на самом деле стало заметно прохладнее. Я увидел, как изо ртов учеников Ингуса повалил пар.
И вдруг…
— ЗАЧЕМ ТЫ МЕНЯ ПОТРЕВОЖИЛ?! — прозвучало в комнате.
Или у меня в голове?
Я толком не понял.
Голос был более глубокий, чем у предыдущего духа, всепроникающий и гнетущий, но такой же нейтральный и тягучий.
— Чтобы задать несколько вопросов, — спокойно ответил Хранитель традиций. — Ответь на них — и, больше тебя никто не побеспокоит. Но сначала я хочу убедиться, что ты именно тот, кто мне нужен. Какое имя ты получил при рождении и как звали твоего отца?
— НЕЛЛИС, СЫН ГАММЕТА.
— Это ТЕБЕ Шторн Ганеги поручил найти и уничтожить Риммера Квесси?
— ДА.
У меня отлегло от сердца. Значит, мы не ошиблись.
— Почему ты не выполнил поручение?
Молчание…
— НЕ ПОМНЮ.
— Я подскажу. Шторн наделил тебя Даром. Ты обратил Риммера в существо, похожее на тень…
— ДА, ЭТО ТАК.
— Потом ты должен был его уничтожить. Как?
Тишина…
— НЕ ПОМНЮ.
— Вспомни, это важно. Мы должны завершить начатое тобою.
— НЕ ПОМНЮ!
Вздрогнул весь дом, по стене пробежала тонкая ветвистая трещина, лопнуло оконное стекло, а у нас с Растифом из ушей побежала кровь. Кроме того, сердце сдавило так, что снова потемнело в глазах и закружилась голова.
Стоявший перед столом ученик Ингуса бросил в жаровню щепотку порошка, который затрещал, заискрился, словно бенгальский огонь.
И тут же сердце отпустило.
— НЕ ДЕЛАЙ ЭТОГО, — то ли попросил, то ли приказал ГОЛОС. Действие прогоревшего порошка ему явно не понравилось.
— Будет гораздо хуже, если ты не ответишь на мой вопрос, — твердо заявил Ингус. — Как уничтожить Тень?
Со своих мест сорвались все находившиеся в помещении предметы. Стол заплясал по полу, скамья подо мной заходила ходуном. Да и меня самого затрясло так, будто я схватился за оголенные провода.
Но ученик Хранителя традиций не растерялся, хотя ему тоже пришлось несладко. Одну за другой, он отправил в жаровню три щепотки разного порошка — комнату заволокло густым едким дымом. Ингус снова затянул свою раздражительную песню, а трещотки в руках его помощников поддержали ее четким ритмом.
— НЕ НАДО!!!
— Отвечай!!! — грозно закричал Ингус.
— ХОРОШО, Я СКАЖУ… ТЕНЬ МОЖНО УНИЧТОЖИТЬ ТОЛЬКО…
Что-то затрещало, будто эфир наполнился помехами.
— Повтори, я не понял! — настоял Ингус.
— ТЕБЕ …ОНА… …СЯ …АЛО АС… …РА.
— Что, я не понял?!
— ЗЕРКАЛО АСГИРА.
— Что это? Где мне его взять?
— ПОДЗЕМЕЛЬЕ ЛОДУСА…
— Где?!
Но больше нам не удалось разобрать ни слова. Помещение наполнил режущий слух треск. А потом витавшие в воздухе предметы осыпались на пол. Последней упала на стол голова, рассыпавшись в прах.
Духа в ней не было.
— Исчез, мерзавец! — восхитился Ингус.
— Так мы узнали то, что нам было нужно? — просипел пересохшим горлом Растиф.
— Я так понимаю, что нужно какое-то зеркало Асгира, которое находится в каком-то подземелье, — подытожил Хранитель традиций.
— Понятия не имею, о чем речь, — пожал плечами Ищейка.
— Я тоже, — кивнул Ингус.
— И что нам теперь делать?
Ответ пришлось дожидаться долго.
— Поговорю со скордами. Возможно, кто-нибудь из них знает что-то о зеркале Асгира и подземелье Лодуса, — предложил Растиф.
— А я постараюсь связаться с Заклинателями из Кудома, — сказал Ингус.
