Читаем без скачивания Сердце Альтиндора. Дилогия (СИ) - Крис Кельм

Некогда это был элитный район Сандоры, где обитали сливки общества во главе с самим королем. Но с тех пор, как предок нынешнего Величества перебрался на Лебединый остров посреди Черного озера, а придворные последовали за ним, Верхний Асхонел утратил часть былой роскоши и привлекательности для родовитых марченов. Их особняки скупили состоятельные купцы и прочие горожане, не стесненные в средствах, землевладельцы, провинциальная знать. Жить в Верхнем Асхонеле было по-прежнему престижно, хотя и не так, как в Ульгуте. Здесь и дома были побольше, и улицы пошире и ухоженнее. Основную часть строений представляли собой особняки, в одном из которых мне однажды довелось побывать.

С тех пор Верхний Асхонел заметно изменился. Перемены бросались в глаза с первых шагов по просторной улице Золотых цепей, начинавшейся сразу же за привратной площадью. Железные ворота, бывшие труднопреодолимой преградой для человека, не смогли воспрепятствовать проникновению в квартал центальских духов. Они попросту перемахнули через крепостную стену и стремительным неудержимым потоком хлынули на центральную улицу, по которой направились в центральный район квартала, оставляя за собой разбитые стекла и вывороченные двери домов, уничтоженные в престижных лавках товары, загубленные цветники и аллеи и кровь… Она была повсюду: на мостовой, на подоконниках, на дверях, на стенах. Но самих жертв мы не видели. Могу поспорить, что сейчас именно они штурмовали главную цитадель Братства, к которой мы направлялись.

Миновав Королевский парк, непривычно безлюдный в это время суток и при хорошей погоде, мы остановились в полусотне шагов от Прайи. Площадь перед воротами крепости была заполнена людьми всех возрастов и сословий: квартальные стражники, королевские гвардейцы, кувены, гайверы, торговцы, богатые горожане, прислуга, седые старики, молодые воины, безусые юнцы, женщины, совсем еще дети…

МЕРТВЫЕ.

Люди, тела которых покрывали страшные раны, не могли быть живыми по определению. Рваные раны, оставленные на лицах острыми когтями, размозженные головы, перерезанные глотки. Многие приняли «вторую смерть» от рук защищавших Прайю гайверов. В осаждавших летели огненные шары и молнии, воспламенявшие и испепелявшие толпившихся на площади мертвецов. Обычные стрелы не причиняли им вреда, зато ледяные наносили страшные раны, которые, впрочем, тоже не давали желанного результата. Падавшие каменные блоки и бревна крушили черепа и ломали кости тех, кто осмеливался приблизиться к крепостной стене. Но даже превратившись в факел, даже размазав мозги по мостовой, мертвецы не спешили покинуть поле боя.

Скажу сразу: это был самый необычный штурм крепости, который мне довелось увидеть собственными глазами. У мертвецов не было ни лестниц для штурма стен, ни осадных орудий. Даже холодное оружие было не у каждого. Зато у них был дух, принявший облик огромной коряги, обосновавшийся перед воротами и прожигавший дыру в поднятом мосте огнем, наподобие газового резака бившим из двух корневищ. Никакие ухищрения защитников Прайи не действовали на это чудовище: ни кипящая смола, ни камни, ни дружные залпы арбалетчиков. Зато мрачная коряга время от времени резко выбрасывала корни вверх, хватала неосторожного гайвера со стены, и армия мертвецов пополнялась новым бойцом.

Другой дух, похожий на осьминога, катапультировал нежить через стену. О мягкой посадке можно было не беспокоиться: мертвецы, даже с переломанными костями, могли навести шороху благодаря вселившейся в них нечестии.

Еще несколько могущественных порождений Центалы забрасывали защитников крепости тем, чем их наделила природа: одни плевались огнем, другие стреляли шипами не хуже арбалетчиков, третьи исторгали комки пузырящейся слизи, прожигавшей дыры даже в каменных стенах. Десяток крылатых тварей, игнорируя летящие в них стрелы и магию, кружило над крепостью, пикируя на защитников Прайи и тут же взмывая с телами орущих гайверов в чернеющее вечернее небо. А спустя мгновение на площадь падали и разбивались тела, закованные в стальные латы. И тут же, захваченные духами низшего ранга, вставали, чтобы вернуться в крепость в качестве захватчиков.

При таком раскладе сил Прайя была обречена.

И нам следовало поторопиться — проникнуть в крепость прежде, чем это сделают мертвецы.

— Куда идти? — спросил я Растифа.

Он обернулся. Я увидел его лицо — бледное, перекошенное. То ли действие целительного снадобья утратило свою силу, то ли на бравого Ищейку так повлияло увиденное.

Не сказав ни слова, он быстро зашагал вдоль ограды особняка, стоявшего напротив парка. Я поспешил за ним.

Обогнув особняк, мы спустились по склону холма и оказались у перекрытого решеткой водостока, пронзавшего насквозь обширную возвышенность. Сбоку в решетке имелась калитка, запертая на замок. Растиф достал из кармана замысловатый ключ, вставил в скважину, провернул… Раздался щелчок, калитка отворилась.

Водосток напомнил мне сандорскую канализацию. В общем-то, предназначение у них было одно и то же. Разница лишь в деталях. Здесь было так же темно, сыро и воняло нечистотами. Я хотел было спросить насчет освещения — как-то не догадался взять с собой свою «вечную лампу», — но Ищейка, в отличие от меня, оказался более предусмотрительным. Он достал из сумки лампу Ковенкона, повернул кольцо, раскрывая бронзовые лепестки, плотно облегавшие стеклянный светящийся шар размером с апельсин.

Другое дело!

Минут десять мы двигались вдоль желоба, по которому во время дождей текла мутная вода. Растиф шел впереди, освещая путь, я — в трех шагах позади него, а следом за нами ползли наши тени. Ищейка уверенно петлял по развилкам, все дальше удаляясь от входа в подземелье.

Наконец, он свернул в нишу глубиной не более трех метров, передал мне лампу, буркнув по нос: «Свети!», а сам принялся осматривать и ощупывать шершавую стену. Один из кирпичей под его пальцами провернулся в горизонтальной плоскости вокруг собственной оси на 180 градусов и снова встал на свое место, а следом за этим раздался щелчок и часть стены распахнулась каменной дверью, о существовании которой я минуту назад даже не подозревал. Сунув лампу в проем, я увидел небольшое помещение, похожее на кладовку в форме узкого пенала.

Растиф отодвинул меня в сторону, вошел первым, пересек помещение и стал карабкаться в разверзшийся над его головой колодец по вбитым в стену металлическим скобам. Достигнув десятиметровой высоты, он остановился, пыхтя, откинул деревянный лючок и исчез из виду.

— Поднимайся, — услышал я его приглушенный голос.

Ползти по импровизированной лестнице с лампой в руках было неудобно. Поэтому мне потребовалось вдвое больше времени, чем Ищейке чтобы выбраться из колодца наружу.

Мы находились в коридоре, таком же узком, как предыдущий «пенал». Теряясь в темноте, он казался бесконечным.

Растиф взял из моих рук лампу и зашагал вперед.

— Где мы? — спросил я его на ходу.

— Тс-с-с! — зашипел он на меня. — Мы уже в Прайе. Где точно — не знаю, но, думаю, скоро сориентируюсь.

Не знаю, насколько оправданы были опасения Ищейки. Подозреваю, что все обитатели крепости сейчас сдерживают натиск духов. К тому же, от соседнего помещения нас отделяла стена, выложенная в пол варголезкого кирпича — преграда не ахти какая, но все же. Я узнал об этом, когда Растиф остановился перед деревянной заслонкой, приоткрыл ее и приник глазом к круглому отверстию в стене. Спустя минуту он тихо сказал:

— Темно, ничего не видно. Какой-то подвал. Вряд ли это главное строение.

Ему виднее.

Вернув на место заслонку, мы пошли дальше.

Потайной ход был проложен между двумя стенами: несущей и фальшивой, о существовании которой, возможно, не догадывались даже обитавшие в зданиях на протяжении долгих лет люди. Его ширина не менялась на всем протяжении, лишь изредка встречались неглубокие ниши, уходившие из подвала на первый этаж здания. Попасть наверх можно было при помощи примитивного подъемника — неширокой платформы, приводимой в движение вращающимся руками механизмом. По словам Растифа, на втором этаже, — а главном здании и на третьем, — имелись такие же потайные ходы. Из них можно было попасть во многие помещения через замаскированные дверцы. Кроме проходов существовали и простые дыры, посредством которых легко было подслушивать и подсматривать за обитателями Прайи. Все это богатство было построено еще первыми владельцами крепости — Тан-Шемерами, а теперь не без пользы эксплуатировалось верховными кувенами.

Проблуждав по тесному коридорчику минут двадцать, мы, наконец, добрались до основного здания. Растиф узнал об этом, заглянув в отверстие в стене. Впрочем, в соседнем помещении было слишком темно, чтобы что-то разглядеть, поэтому Ищейка положился не на зрение, а на слух. Вдохнув воздух, он уверенно сказал: