- Я не желаю отвечать, - сказал Тексар.
- Джемс Бербанк, лейтенант Джилберт Бербанк, Эдвард Кэррол, Марс вас знают и могут опознать вашу личность.
- Ну, и пускай их!
- Вы будете расстреляны!
- Что ж, хоть сейчас!
Но, ко всеобщему удивлению, малютка Ди вдруг обратилась к отцу.
- Папа, - сказала она, - их два брата, два злых человека... И они очень друг на друга похожи...
- Два человека?..
- Да, Зерма велела непременно тебе об этом сказать.
Трудно было понять странный смысл этого детского лепета. Но вскоре все разъяснилось самым неожиданным образом.
Тексара поставили у подножья дерева. Он закурил, вызывающе глядя в лицо Бербанку. Перед ним уже выстроился взвод солдат, ждавший лишь сигнала, чтобы расстрелять преступника, как вдруг из чащи выскочил какой-то человек и, подбежав к дереву, встал рядом с испанцем.
Это был второй Тексар, которому южане, убежавшие на остров Карнерал, сообщили об аресте брата.
Теперь, когда они стояли рядом, их поразительное сходство сразу же объяснило странные слова ребенка. Стали понятными и те загадочные алиби, благодаря которым столько преступлений оставались безнаказанными.
Все, что казалось непостижимым в прошлом Тексаров, сейчас стало абсолютно ясным.
Однако появление второго брата должно было вызвать некоторое замешательство и неминуемо задержать казнь.
В самом деле, как выполнить приказ коммодора? Ведь Дюпон приказал расстрелять того Тексара, который виновен в расправе, учиненной над офицерами и матросами федералистов. Что же касается виновника ограбления Кэмдлес-Бея и похищения Зермы и Ди, то его следовало живым доставить в Сент-Огастин, где он снова предстанет перед судом, который на сей раз уже несомненно вынесет ему обвинительный приговор.
Но разве нельзя было считать обоих братьев одинаково ответственными за множество преступлений, столь безнаказанно совершенных ими до сих пор? Можно было, конечно! И все же капитан Гауик из уважения к законности счел своим долгом задать Тексарам следующий вопрос:
- Который из вас признает себя виновником кровавой расправы у Киссимми?
Ответа не последовало.
Очевидно, Тексары твердо решили не отвечать на вопросы. Только Зерма могла бы указать, какое участие в преступлениях принимал каждый из братьев. И действительно, ведь тот из них, который 22 марта находился в Черной бухте, не мог быть виновником резни у озера Киссимми. Одна только Зерма и могла сказать, кто же из двух братьев похитил ее и Ди. Но жива ли еще мулатка?
Да, она была жива. Поддерживаемая мужем, Зерма приблизилась и еле слышным голосом произнесла:
- У того, кто нас похитил, должна быть татуировка на левой руке.
Слова мулатки вызвали презрительную усмешку обоих братьев. Засучив рукава, оба они показали одинаковое клеймо.
Отличить одного брата от другого было совершенно невозможно.
Тогда капитан Гауик объявил:
- Виновник резни у озера Киссимми должен быть расстрелян. Кто из вас двоих признает себя в ней виновным?
- Я! - в один голос ответили близнецы.
При этом ответе взвод поднял ружья и прицелился в осужденных. Они обнялись в последний раз.
Грянул залп. Держа друг друга за руки, оба брата упали мертвыми.
Так кончили свою жизнь эти люди, на совести которых было столько тяжких преступлений, в течение многих лет остававшихся безнаказанными благодаря их необычайному сходству. Единственное доступное им человеческое чувство - исступленную любовь друг к другу, которая всю жизнь связывала этих братьев-близнецов, они сохранили до самой могилы.
ГЛАВА ШЕСТНАДЦАТАЯ Заключение
Гражданская война между тем продолжалась. После отъезда Джемса Бербанка из Кэмдлес-Бея в ходе ее произошли события, о которых он узнал лишь по возвращении домой.
За это время успех, казалось, склонялся, в общем, на сторону конфедератов, сосредоточивших свои силы вокруг Коринта, тогда как федералисты занимали позицию в районе Питтсбург - Лэндинг.
Главнокомандующим армией южан был генерал Джонстон, имевший таких талантливых помощников, как Борегар, Гарди, Бракстон-Багг, епископ Полк, бывший некогда воспитанником Уэст-Пойнтской военной академии. Эта армия ловко воспользовалась беспечностью северян.
Пятого апреля их застигли врасплох при Шайло. Бригада Пибоди была разбита, а Шерман вынужден был отступить. Однако конфедераты очень дорого заплатили за этот успех: во время преследования отступающих федералистов был убит доблестный генерал Джонстон.
Так закончился первый день сражения 5 апреля. Через день бой возобновился на всем фронте, и Шерману удалось обратно взять Шайло. Конфедераты в свою очередь вынуждены были отступить под натиском солдат генерала Гранта. Сражение было исключительно кровопролитное. Из восьмидесяти тысяч человек, введенных в бой, двадцать тысяч было убито и ранено.
Джемс Бербанк, вернувшись домой 7 апреля, узнал об этих событиях на следующий же день.
После расстрела братьев Тексар Бербанки последовали за отрядом капитана Гауика, который вместе с пленными южанами направился к побережью. У мыса Малабар их ожидал один из кораблей флотилии, крейсировавшей вдоль берега. Это судно доставило их в Сент-Огастин. В Пиколате они пересели на канонерку, на которой и прибыли в Кэмдлес-Бей.
Итак, все вернулись домой в Касл-Хаус, все, не исключая и Зермы, рана которой уже заживала. До судна федералистов ее донес Марс со своими товарищами, а там за нею был самый заботливый уход. Да и могла ли она умереть, когда была так счастлива: ведь ее маленькая Ди спасена, а сама она снова среди тех, кого любит!
Легко представить себе, какую радость переживала семья Бербанков, все члены которой после стольких испытаний собрались, наконец, вместе, чтобы никогда уже больше не разлучаться. Миссис Бербанк стала понемногу поправляться, снова обретя свою похищенную дочь. Она опять в кругу своих близких: мужа, сына, Алисы, которая вскоре должна была стать ее дочерью, Зермы и Марса. Теперь уж нечего было бояться злодея, вернее двух злодеев. К тому же и ближайшие их сообщники находились в руках федералистов.
Между тем прошел слух, - читатель, вероятно, помнит разговор двух братьев на острове Карнерал, - о том, что северяне собираются очистить Джэксонвилл, что коммодор Дюпон намерен ограничиться блокадой побережья Флориды и увести канонерки, обеспечивавшие спокойствие на Сент-Джонсе. Такой план мог представлять опасность для плантаторов, которые слыли сторонниками аболиционизма, и в первую очередь - для Джемса Бербанка.
Слух этот вскоре оправдался. Восьмого числа, на другой же день после возвращения Бербанков в Касл-Хаус, федералисты оставили Джэксонвилл. Многие из жителей, не скрывавших своих симпатий к унионистам, поспешили выехать из города - одни в Порт-Ройял, другие в Нью-Йорк.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
