Если проследить за построением сюжета «Приваловских миллионов», то выявятся две линии в нем. Первая (и основная) связана с борьбой за приваловское наследство. Эта сюжетная линия привлекает основное внимание автора, она позволяет ему ввести в роман богатейший материал, разоблачающий капиталистическое хищничество; наконец, она определяет место и роль отдельных персонажей в романе, вскрывает их моральный и общественный облик. Другая линия занимает подчиненное положение. Она связана с народническими увлечениями и планами Привалова. Эта линия в романе оттеснена на второй план и должного развития не получила.
Четкое и ясное выделение основной сюжетной линии позволило придать действию романа целеустремленность и напряжение. Организующую и связующую роль в развитии сюжета играет образ Хионии Алексеевны Заплатиной. Он позволяет автору очень быстро включить в действие значительный круг лиц и событий. Умело вводя в действие этот образ, Мамин — Сибиряк на первых же страницах романа знакомит читателя и с Бахаревым, и с Веревкиным, и с Ляховским. В «Горном гнезде» подобную же роль играет Раиса Павловна.
Первая часть романа, заканчивающаяся разговором Привалова с Бахаревым, в котором он излагает свои социальные планы, является экспозицией романа. В ней уже наметились основные линии борьбы за приваловское наследство, определились два лагеря в этой борьбе; наконец, выяснились взгляды самого Привалова; здесь же выявилась и вторая сюжетная линия романа, толчок для развития которой дан именно столкновением
Привалова с Бахаревым. Слияние первой и второй сюжетных линий в заключительных строках первой части и является завязкой романа.
Стремясь более рельефно показать читателям существо приваловского плана преобразования жизни, Мамин — Сибиряк ставит рядом с ним Константина Бахарева и Максима Лоскутова с их программами. Таким образом, вторая сюжетная линия отражает три программы, три проекта изменения существующей действительности.
Важной составной частью уральских романов Мамина — Сибиряка, в том числе и «Приваловских миллионов», являются многочисленные отступления или вставные очерки публицистического характера. Эти отступления, прерывая местами развитие сюжета, обращены непосредственно к читателю. В них писатель дает освещение тех или иных социальных моментов, требующих серьезного объяснения по ходу действия, в них же освещаются вопросы, связанные с историей Урала или отдельных его районов, где развивается действие романа. Так, в «Приваловских миллионах» есть целый ряд экскурсов в историю уральской промышленности, особенно в связи с историей рода Приваловых; в «Трех концах» — подобные же экскурсы, объясняющие историю возникновения «концов», и т. д. Обращаясь в этих вставных очерках непосредственно к читателю, Мамин- Сибиряк тем самым использует художественный прием, получивший широкое распространение в произведениях Салтыкова — Щедрина, Чернышевского, Г. Успенского. Здесь сказалась, конечно, и длительная практика Мамина — Сибиряка как журналиста. Вставные очерки характерны лишь для уральских романов 80–х годов; в романах 90–х годов они исчезают вместе с уральской тематикой.
«Приваловские миллионы» — роман монографический, в центре его стоит главный герой, с которым связано все развитие действия. Постепенно в творчестве Мамина — Сибиряка — романиста главный герой уходит на второй план, а на первое место выдвигается народ. Это особенно ярко сказалось в «Трех концах», а также в «Золоте». Своеобразным переходом к роману о народе является «Горное гнездо», создававшееся почти одновременно с «Приваловскими миллионами». В нем отразилась эпоха 60–70–х годов, классовая борьба, обострившаяся после реформы. Мамин — Сибиряк не только прозорливо рассмотрел и правильно уловил противоречия, терзавшие русское общество, не только определил расстановку борющихся сил, но и дал оценку совершающимся событиям с подлинно демократических позиций.
Как и «Приваловские миллионы», «Горное гнездо» построено на основе переплетения нескольких сюжетных линий. На первом плане находится, конечно, проблема непримиримых противоречий между капиталистами и народом. Она определяет остроту и нарастание действия, от нее же зависят конфликт и построение произведения. В частности, именно с этой проблемой связано введение в роман серии вставных очерков и отступлений исторического характера, с ней же связан и широкий историко — экономический фон, на котором более рельефно и ярко вырисовываются непримиримые противоречия двух антагонистических классов.
Народ в «Горном гнезде» представлен значительно шире, чем в «Приваловских миллионах», где он фигурирует главным образом в отступлениях исторического характера. В «Горном гнезде» он играет уже более активную роль, в романе раскрыты его огромные возможности. Это особенно сильно сказывается в эпизоде с прокатом рельс, свидетелем которого становится Лаптев. Мамин — Сибиряк заостряет внимание читателя на образах рабочих, раскрывает их лучшие человеческие черты.
Связывая пореформенную жизнь народа с дореформенной, Мамин- Сибиряк тем самым стремится к наиболее полному и глубокому объяс нению закономерностей и явлений, нашедших свое отражение на страницах романа; это же помогает ему полнее и глубже вскрыть грабительскую сущность реформы 1861 года и оценить ее с тех же позиций, с каких оценивалась она Чернышевским и Салтыковым — Щедриным.
Основная проблема романа — непримиримость интересов народа и капитала — находит свое яркое выражение в подчеркнутой контрастности Лаптева, с одной стороны, и рабочих горных заводов — с другой. Мамин- Сибиряк стремится как можно ярче отразить полную несовместимость интересов своего героя с интересами народа. При характеристике Лаптева романист сознательно заостряет ряд черт, которые делают его типичным представителем своего класса. В образах представителей капиталистического мира автор прежде всего выдвигает на первый план их хищничество, неудержимое стремление к наживе, безразличие в выборе путей и средств для достижения цели.
Судьбы народа в романе рассматриваются в неразрывной связи с судьбами других слоев капиталистического общества. Мамин — Спбиряк прослеживает отношение к народу либеральной интеллигенции, давая сатирически заостренные образы генерала Блинова и земского деятеля Тетюева. Показывая стремление Блинова к мирному решению острых социальных конфликтов, его мягкотелость и беспринципность, автор вскрывает антинародную сущность либерализма.
В «Горном гнезде» народ становится уже заметным двигателем в развитии сюжета произведения. Однако наиболее широкое изображение народа и народной жизни мы находим лишь в романе «Три конца», занимающем особое место в творчестве писателя.
Роман «Три конца» по своим жанровым особенностям стоит несколько в стороне от других романов Мамина — Сибиряка. Писатель прекрасно понимал, что законы жанра неразрывно связаны с жизнью. Сама жизнь характеризуется беспрерывным изменением человеческих характеров и общественных отношений. Соответственно с этим Мамин — Сибиряк и пытается найти подходящую форму для воплощения новых явлений действительности, попавших в его поле зрения. «Есть такие вопросы, лица, события, — пишет он, — которые, по — моему, должны быть написаны в старохудожественной форме, а есть другой ряд явлений и вопросов, которым должна быть придана беллетристико — публицистическая форма» (VIII, 634–635).
Если в «Приваловских миллионах» главным героем являлся Сергей Привалов, то в «Горном гнезде» их скорее всего два — Лаптев, олицетворяющий кучку уральских капиталистов, и противостоящий ему народ. В «Трех концах» основным действующим лицом является не отдельный герой, а народ в целом, и в этом одна из основных особенностей романа. Таким образом, в своем творчестве Мамин — Сибиряк идет по пути от романа об одном герое к роману о народе. Высшим достижением на этом пути являются, конечно, «Три конца».
Роману «Три конца» Мамин — Сибиряк дал подзаголовок «Уральская летопись», подчеркнув тем самым его жанровое отличие от других его романов. Обращаясь в нем к событиям недавнего прошлого — 60–70–х годов, Мамин — Сибиряк ставит вопросы, актуальные для эпохи 80–х годов. И, конечно, главным среди них является вопрос о результатах и последствиях реформы 11861 года: что дала реформа трудящемуся народу и что она принесла капиталистам?
Следует отметить несомненное сходство «Трех концов» с романом Эртеля «Гарденины», который был напечатан годом раньше в той же «Русской мысли». Общие черты, сближающие эти романы, определяются прежде всего тем, что оба писателя одновременно обратились к изображению одного и того же периода русской истории, один — на материале
Урала, другой — на материале юга России. Именно в этом и нужно искать источник черт, сближающих эти произведения друг с другом.
