Флоренции в конце XIII – начале XIV в. была вражда пополанов и дворянства, дополняемая противоречиями между массой ремесленников и мелких торговцев («тощим народом») и пополанской верхушкой – купцами, банкирами, предпринимателями («жирным народом»). Специфические черты, связанные с развитием мануфактуры, заметно обрисовываются в классовой борьбе лишь к середине XIV в. Но даже во время знаменитого восстания чомпи они проступают отнюдь не в чистом виде, а в феодальном обрамлении. Что касается дантовской эпохи, то раннекапиталистические тенденции тогда лишь косвенно и опосредствованно отражались в политических коллизиях. Переход к мануфактуре, наметившийся в ведущей отрасли флорентийской экономики, привел к быстрому усилению «жирного народа», к интенсивному размыванию разорявшегося или обуржуазившегося дворянства, к осложнению внутрипополанских противоречий. В результате классовые столкновения во Флоренции, не теряя своего в основном средневекового характера, приобретают с конца XIII в. новые оттенки, особую остроту и динамичность. Явления, свойственные в той или иной степени многим городам Италии, отливаются во Флоренции в наиболее рельефные, яркие, классические формы. Именно в этот период «жирный народ» с большими трудностями, но неуклонно добивается политического господства в городе, оттесняя и подавляя дворянство. Именно в этот период закладывается фундамент флорентийского республиканского государственного устройства и принимаются насыщенные антифеодальным духом «Установления правосудия» – одни из наиболее известных городских статутов средневековья. Традиционные устои начинают расшатываться во всех сферах общественной жизни. Мощная фигура Данте Алигьери, обращенная одновременно к XIII и к XIV вв., возвещает уже о Возрождении.
Говоря об идеологии Данте, невозможно обойтись без очерка флорентийской политической истории.
Речь придется повести издалека[732].
* * *
С XI в. энергия флорентийцев была поглощена непрерывной утомительной борьбой с феодальными замками, которые плотным кольцом сжимали город. Опасность усилилась, когда знать заключила союз с соседним городом Фьезоле. Между тем предприятия крестоносцев создали в итальянской торговле небывало выгодную экономическую конъюнктуру. Для Флоренции настало время вполне использовать свое удобнейшее географическое положение. Но прежде необходимо было положить конец своеволию нобилей сельской округи (контадо) и обезопасить торговые пути. Флоренция перешла к активной внешней политике. Весь XII в. заполнен грохотом рушащихся феодальных замков. В 1125 г. Фьезоле был взят и разрушен. Это явилось первым значительным успехом.
Нобили, боровшиеся против Флоренции, представляли собой крупную земельную знать, в значительной мере немецкого происхождения. Мелкое рыцарство, не имевшее обширных земельных владений, громких титулов и родословных, жило – в отличие от крупных нобилей – более или менее постоянно в городе. Его ряды зачастую пополнялись за счет старого зажиточного бюргерства. Пока городская экономика была развита слабо, а социальные противоречия внутри города лишь зарождались, флорентийцы – рыцари и пополаны – сплоченно выступали против окрестных феодалов.
Стремясь обезвредить знать, горожане насильственно переселяли ее во Флоренцию. Это привело к тому, что крупные нобили, сохранившие землю и военную мощь, возобновили борьбу с пополанами и рыцарством уже внутри городских стен, захватывая власть в коммуне. Между тем возникали первые флорентийские цехи, крепло купечество, богатели и возвышались, втягиваясь в торговлю и ростовщичество, до сих пор малозаметные дворянские фамилии, росли предместья, населенные пришлым людом – мелкими торговцами, ремесленниками, крестьянами. Все это, такое пестрое по своему составу население объединялось ненавистью к правящей аристократической олигархии. Открытая вооруженная борьба, вспыхнувшая в 1177–1180 гг., не смогла в конечном счете подорвать господство знати. Тогда рыцари и пополаны выдвинули новую форму управления – подестат – и провели законодательство, лишающее к началу XIII в. феодалов контадо остатков независимости.
Аристократия искала помощи императора Фридриха Барбароссы. Борьба двух классовых лагерей приняла в результате оболочку гвельфо-гибеллинской распри. («Гибеллинами» именовали сторонников, а «гвельфами» – противников империи). Когда в 1184 г. Барбаросса попытался одним росчерком пера лишить флорентийцев плодов столетнего освоения контадо, вхождение Флоренции в гвельфскую лигу было предрешено. И оно последовало через 13 лет. В 1215 г. переход на сторону гвельфов могущественного гибеллинского рода Буондельмонте послужил поводом для нового обострения борьбы. Этому способствовало появление на политическом горизонте фигуры энергичного Фридриха II. Столкновения крупной гибеллинской знати и гвельфского блока мелкого дворянства и пополанов явились, таким образом, продолжением тех противоречий, первые следы которых нужно искать уже среди развалин Фьезоле.
В первой половине XIII в. борьба развивалась в общем в пользу гвельфов. Вмешательство войск Фридриха II привело, однако, к их массовому изгнанию. В ответ флорентийские пополаны в октябре 1250 г. поднялись на восстание против господства феодальной гибеллинской знати. Вооруженные купцы и ремесленники провозгласили создание первой пополанской конституции. Отныне пополаны получали внутри коммуны свою особую военную и политическую организацию во главе с «капитаном народа». Впервые пополаны пришли к власти. Это было сокрушительным ударом не только по гибеллинскому, но и по гвельфскому нобилитету. В 1250 г. открыто обнаружились глубокие противоречия внутри гвельфского блока. Пока гибеллинская опасность была слишком сильна, а пополаны слишком слабы, чтобы бороться на два фронта, эти противоречия зрели подспудно. Но в 1250 г. гвельфский блок дал зияющую трещину. И все же он сохранялся, ибо гибеллинская опасность, по-прежнему маячившая на горизонте, повелительно требовала сплочения всех антигибеллинских сил. После десяти лет пополанского господства, отмеченных военными победами и экономическим процветанием, битва при Монтаперти снова отдала Флоренцию в руки гибеллинов и немецких рыцарей императора Манфреда.
Гибель Манфреда и воцарение в Неаполе Карла Анжуйского создали новую ситуацию. В ноябре 1266 г. пополанское восстание сбросило власть гибеллинов и привело к их окончательному изгнанию. По просьбе гвельфского дворянства в город вступили французские войска. Очередное вмешательство внешних феодальных сил опять отбросило назад развитие Флоренции. Вместо Манфреда флорентийцам посадили на шею Карла Анжуйского, вместо немецких наемников – французских наемников, вместо засилья гибеллинской знати наступило засилье знати гвельфской. Хозяином города стала организация гвельфского нобилитета, так называемая Партия, на которую опирались наместники Карла.
В 1267 г. гибеллины были навсегда изгнаны из города, а в следующем году битва при Тальякоццо оборвала вековые притязания Гогенштауфенов на независимость Флоренции и лишила гибеллинов самой важной опоры. Отныне они всегда будут являться второстепенным фактором флорентийской истории. Тем самым была уничтожена единственная основа гвельфского блока. И он немедленно распался под напором антагонистических противоречий, созревших в нем в течение предшествующих десятилетий. Пополаны дождались торжества над крупной феодальной знатью, над гибеллинами, но теперь им предстояли долгие годы борьбы с другой фракцией феодального класса – с гвельфским дворянством. Вот почему вступление в город французского отряда под командованием сиятельного Гвидо де Монфора было сигналом к началу нового большого периода в истории Флоренции.
* * *
Семидесятые годы XIII в. характеризуются быстрым обогащением и усилением «жирного народа». Несоответствие между его реальным могуществом и малой долей участия в управлении городом не могло не проявиться. Обострение это протекало на первых порах подспудно и с трудом
