дырочку, но это легче, чем возвращаться. Выбираться очень легко. Но внутрь там не залезть. Слишком скользко.
– Ну, твою налево, мужик, пошли, раз такое дело.
– Сюда.
Джонни медленно-медленно двинулся впереди него к пустоте, которая вскоре сомкнулась в стену, а в стене разверзлась дыра несколько больше той, через которую они вошли.
– Я первый, – сказал Шторм.
Чтобы двигаться дальше, теперь нужно было только пригнуть головы, но твёрдо стоять на ногах тут было почти невозможно. В этом коридоре Шторм не видел летучих мышей, хотя дерьмо их было буквально повсюду.
Фонарик Джонни дрогнул и покатился на пол. Шторм сделал два осторожных шага назад, поднял его, нашёл Джонни лежащим на спине и уронил прибор рядом с ним.
– Я вас не вижу, – сказал Джонни.
Шторм отстегнул от пояса нож и мазнул по нему лучом собственного фонарика:
– А вот это видишь, мудила?
Он присел и приподнял остриём ножа подол футболки Джонни.
– Что вы делаете?
Он направил луч Джонни в лицо, а тот прищурился и отвернулся.
– Я желаю знать, что вы делаете!
– Собираюсь срезать немного сальца с твоего толстого брюха.
– Что вы делаете?! Вы ведёте себя как сумасшедший!
В полости ниже по туннелю вновь заскрежетали летучие мыши.
– Собираюсь кусочек за кусочком спустить с тебя шкуру. Смету потом эти кусочки в одну кучу, а ты будешь смотреть, как их жрут обезьяны. А тебя самого тем временем пусть жрут муравьи.
– Вы с ума сошли!
– Ну, допустим, нет.
– Деньги! Деньги! Я могу дать вам денег!
– Ты сказал, что знаешь Бене.
– Да-да, быть казнённым – это плохо. Но вы ведь должны понимать, что так распорядилась его злая судьба. Он попал в ужасное положение.
– Добро пожаловать в такое же положение!
– Но я не имею к этому никакого отношения!
– Давай-ка вернёмся к твоему текущему положению.
Джонни какое-то время лопотал что-то по-китайски, а потом словно заговорил сам с собой:
– Хорошо-хорошо. Я знаю. Я знаю, чего вы хотите.
– Ну так выкладывай.
– Это… пожалуйста, послушайте… это произошло не из-за меня, сэр! Пожалуйста, проявите понимание…
– Ты у меня заговоришь!
– Позвольте мне зажечь фонарик.
– Только в лицо мне не свети, ага?
– Я так, в сторону. – Джонни осветил фонариком стену. Приподнял голову и очень внимательно принялся рассматривать лицо Шторма, пытаясь прочесть в нём варианты своего возможного будущего. – Можно, я скажу вам одну вещь? Мы все одна семья.
– Джонни! Где полковник?
– О, ради всего святого, полковник! Да-да! Скажите мне, чего вы хотите. Он недалеко. Только в Таиланде, по ту сторону границы. По лесным тропам можно дойти прямо туда. Давайте вернёмся в город, и я вам всё организую. Любой, кто отправится по каучуковой тропе в деревни, что лежат в долине Белум, с лёгкостью отыщет полковника. Это каждый знает.
Шторм отступил на два шага и вложил нож в ножны.
– Вставай.
– Я могу встать. Я легко с этим справлюсь!
Он поднялся на ноги с видимым облегчением, которое было хорошо знакомо Шторму – тот сам чувствовал то же самое, когда избежал неминуемой (как ему тогда казалось) гибели от рук береговой охраны. Джонни двинулся к ярко светящейся дыре в полу в сорока метрах.
Шторм бросил в отверстие фонарик, последовал за ним ногами вперед и, пролетев два метра, вывалился на дневной свет. Над ним болтались ноги Джонни, и он ухватил толстяка за штанину, а тот спускался, пока его руки не вытянулись во всю длину над головой, уцепившись пальцами за край скалы, и он не дал себе упасть. Китаец глупо улыбнулся и тряхнул головой.
Шторм скомандовал:
– Ходу.
Пока они обходили гору и возвращались к месту обеденного привала, он держался рядом с Джонни.
– Мы вот здесь! – объявил Джонни. – Видите? – сказал он, как бы доказывая какую-то важную истину.
– Мне нужна карта.
– Конечно! Конечно! Карты есть у меня в гостинице.
– А в рюкзаке что?
– Ну конечно! Я и забыл, что в рюкзаке у меня тоже есть карта! – Он присел на корточки, рывком сорвал клапан и стал вытаскивать наружу всё, что там было: свои мешочки с харчами, синий плащ-дождевик, трёхметровый отрез разноцветной ткани, которую обернул вокруг туловища и объяснил, что это у него вместо одеяла, и, наконец, протянул Шторму небрежно сложенную истрёпанную карту. – К сожалению, все подписи здесь на малайском. Но вам надо будет просто отправиться по каучуковой тропе и поговорить со старейшинами придорожных селений. Кто-нибудь да покажет вам дорогу.
Шторм расстелил карту на земле:
– А ну-ка покажи.
– Мы вернёмся в город. Завтра вы сможете арендовать машину и доехать до этого места. Дальше дороги нет. Можно будет продолжить путь на мотоцикле.
– Это тайская граница?
– Да, а вот деревня, в которую вы поедете.
– Не вижу никакой деревни.
– Это вот здесь. Я не могу оставить пометку. У меня нет ручки.
Шторм постарался сложить карту как можно компактнее и затолкал её к себе в рюкзак.
– Ходу.
Они взвалили рюкзаки на плечи и пошли. Поднимаясь на холм, оба молчали. Подъём был не таким долгим, как казалось по пути от города. Шторм неотступно следовал за Джонни, пока они проходили по гребню, а на пути вниз по склону с другой стороны вырвался вперёд. Даже на спуске Джонни тяжело дышал и молчал.
Когда они вышли на тропу, ведущую берегом реки, он, похоже, в большей степени ощутил себя хозяином положения.
– Ох и заставили вы меня понервничать! Но теперь мы с вами поладили.
– Если только ты меня не наебал.
– Ну конечно же нет. Мы с вами друзья!
– Чушь собачья!
– Я в это верю! Мы друзья!
Там, где мутные воды реки текли вровень с берегами, они остановились смыть гуано.
– Я не сбегу, – пообещал Джонни, уходя по реке вброд. – Можете мне доверять. До той стороны всё равно слишком далеко. А вон крокодил – вон там, видите?
Он тут же ринулся наутёк. Шторм наблюдал, как китаец, барахтаясь, преодолел где-то с сотню футов. Вот он попал на глубокое место, его увлекло потоком, он рывками задвигался вбок и вниз по течению, наконец нащупал твёрдую почву, схватился за какую-то растительность, выкарабкался на четвереньках на сушу, промокший и ёжащийся, то поднимая голову в попытках отдышаться, то опуская снова. На Шторма он даже не оглянулся.
Шторм наблюдал за ним всего несколько секунд, затем развернулся и поспешил вниз по тропе, чтобы поравняться с лодочником раньше Джонни.
Шагая вниз по реке, он задавался вопросом: почему я упомянул полковника раньше, чем он? Я же дал ему намёк. Он мог отправить меня на все
