— Я рад, что мы решили сюда прийти, — старик распахнул длинную куртку, и я увидел на нем пояс вожака и ножны с кинжалом, — прими нас в свою стаю, иначе не сберегу ребятню.
Проклятая пентаграмма, да ведь если так будет продолжаться, я от этого железа скоро на кровати не помещусь.
— Бери, — подтолкнул Таилос, и я, несчастно вздохнув, взял пояс и протянул сдавшемуся вожаку ладонь.
И только когда ее обожгло мимолетное прикосновение, сообразил, что старик легко снял с себя символ вожака. Несмотря на то что я чувствую в его оружии незаурядную силу.
— А я не могу снять свой пояс, — откровенно пожаловался я, вынимая из ножен его кинжал, и оборотень вдруг усмехнулся с лукавым облегчением.
— Так нужно было закрепить связь кровью, всего несколько капель, тогда можешь и снимать и оставлять, никто не прикоснется.
— Где ты раньше был, — вздохнув, я оглянулся на сосредоточенных домочадцев и понял, чего они ждут.
И почему держат в стороне столичного мага, считают, что никто не должен видеть сокровенных тайн оборотней. Но спорить и приказывать пустить его ближе не стал, опытный маглор и сам найдет способ подсмотреть.
Решительно застегнул поверх своего пояса второй, еще хранящий чужой запах и тепло, наполовину вытащил из ножен синеватое, как инеем покрытое потайными узорами лезвие кинжала и начал объединение. Тонкий кинжал старика я совмещал со своим уже увереннее, чем в первый раз, да и руны быстрее находили свои места. Короткая вспышка, волна освободившейся магии, и нет больше ни второго пояса, ни вторых ножен.
Вытащив из ножен клинок, я задумчиво осмотрел его острие, сильно сомневаясь, что оно прорежет мою шкуру. Но желание спать спокойно, без кучи громыхающего металла, все же победило, и я поднес кончик кинжала к пальцу, мысленно уговаривая свою защиту не сопротивляться и позволить мне сделать хоть небольшой прокол. Все маглоры знают, что многие артефакты, изготовленные в смутные времена после разлома, завязывались именно на кровь одаренных, и потому я сразу поверил словам старика.
Оставалось только убедить собственную шкуру, которая слушала меня далеко не всегда. Я вспомнил, как она реагировала на Мэлин, и едко ухмыльнулся. Других я могу обманывать сколько угодно, но самому мне давно ясно, почему шкура так безоговорочно признала ее своей.
Внезапная боль кольнула палец, и я неверяще уставился на лишенную когтей и шкуры руку, с которой капали тяжелые темные капли. Великая пентаграмма, подставляя под них клинок, охнул я про себя, вот он, ключик, открывающий тайную дверцу.
По металлу побежала туманная волна изменения, отдалась в руку жаром, и я залечил ранку на пальце. А потом спокойно снял с себя пояс, подержал на руке, радуясь непривычной свободе, и — надел снова. Защита, которая от него исходила, пока была необходима не только мне одному.
— Идемте в дом, — позвал я новичков, зная, что все они сейчас временно беззащитны и бесправны, — там я вас всех приму в стаю.
— Я рад, — тихо сказал Алдорис, поджидавший меня у дорожки, когда я поравнялся с ним, — что уговорил королеву подарить тебе сорбы. Но если ты не против, я посоветую ей прислать Мэлин в подарок еще что-нибудь нужное.
— Поговори с Кахорисом, — устало посоветовал я, — он у нас отвечает за хозяйство. Но вообще мы ни от чего не отказываемся.
В этот раз прием в стаю мы провели много быстрее, чем обычно. Пока новички лизали мою несчастную ладонь и пили выдаваемое ведьмой зелье, Алдорис помогал Лавене залечивать ожоги и ушибы, более серьезных ран было всего две, и с ними маглоры справились в первую очередь. Мои домочадцы в это время расставляли принесенные из кладовой лакомства, оставшиеся после вчерашнего ужина.
— Я смотрю, вы богато живете, — осторожно заметил Хорил, бывший вожак стаи в три десятка оборотней.
— У нас вчера свадьба была, — просто пояснил Кахорис, — дочку Орисьи за племянника правителя выдали, вот и расстарались.
— Нелегко ей там будет.
В голосе старого оборотня я расслышал искреннее сочувствие и потому устало объяснил:
— Нет. Он в стаю попросился, здесь жить будут.
— Иди-ка ты спать, — посмотрев на меня, прикрикнула Орисья, — мы и сами справимся. Детям уже постелили.
— Ну раз я как дети, — сделал я обиженный вид, но все же встал со стула и отправился в свою комнату. Утро обещало быть нелегким.
Однако обещанные трудности оказались несколько преувеличены. Когда я вышел на рассвете в приемный зад, оказалось, что лично мне оставили только роль извозчика. Все остальное уже было решено и все обязанности распределены. И даже кувшины с горячим кофе и миски с едой стояли на столах, и большинство оборотней уже позавтракало.
— Мы решили оставить тут двенадцать оборотней из старших и пятерых женщин, — объявил мне Кахорис, — а парней заберем в Зеленодол. Командовать будет пока Остон, ты его хорошо знаешь. Ну а кроме них еще Лавена и Мэлин с Зийларом. Если он бросит клич, ему ни один маг дома Гиртез не откажет. Ты свой сундук не забудь.
— Сначала людей перенесу, — выпив чашку кофе, объявил я, — с сундуком нужно осторожно. Кто в первый круг, идите ко мне. А где, кстати, Унгердс?
— Уже отправляет с башни парней с вещами и маглора. Мне показалось, что ты не очень хотел ему показывать свои секреты?
— Он все равно все заметит, — отмахнулся я, сообразив, что оборотни после моих вчерашних слов стали относиться к королевскому магу так, словно он мне, по меньшей мере, жизнь сломал. Хотя откуда им знать, что это не так-то и легко?
Зеленодол встретил нас туманным, прохладным рассветом и толпой выскочивших из бывшей харчевни оборотней, специально дожидавшихся этого момента, чтоб быстро расхватать детей и вещи и утащить в тепло дома. Мне пришлось открывать портал несколько раз, прежде чем все новички оказались в деревне, и лишь тогда я вернулся за сундуком.
Открыл портал прямо в кабинет, шагнул в угол и напряженно замер, ощутив чье-то присутствие. Шкура и когти проявились мгновенно, как взорвавшееся заклинание ловушки, и поворачивался к незваному гостю я уже в облике оборотня. Но рассмотрел сидевшую в кресле фигуру и так же быстро убрал защиту.
— А вдруг бы я сюда не пришел? Или вы подслушивали наши разговоры?
— Подслушивали, — честно признался Дэгерс, — а ты научился быстро поднимать свою защиту.
— Сама вылезает, на малейший шорох. — Я присел на край стола, раз магистр подслушивал, должен знать, что меня ждут.
— Это хорошо, — кивнул он, — а я с подарком.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
