— Спасибо, — обрадовался я и, не откладывая на потом, добавил. — И извини, что прошу отойти. Я открываю свое сознание, и ваши эмоции отвлекают.
— Что? — Он начал еле заметно краснеть. — Но ты же говорил, что шапочка стала частью щита?
— Кахорис в первый же день, когда учил меня прятать эту шкуру, подал мысль, что можно доставать все, что в ней растворилось. — Я знал, что делаю ему подарок с подвохом, как нормальный маглор он теперь долго будет ломать голову над этим явлением. — Вот я и научился доставать личный знак, контейнер с накопителями и сдвигать шапочку мысленным приказом.
— Потом покажешь? — сразу забыв про все обиды, с надеждой уставился на меня маглор. — Мне разрешили задержаться тут еще на сутки.
— Конечно, — чуть не проговорившись, что знаю про тайный приказ, расщедрился я. — Это хорошо. Мы сегодня ждем купленные в ущелье бревна, поможешь доставать?
— Неужели ты сомневался?!
Алдорис ушел подальше, грея меня своим удовольствием от удачной сделки, а я, проводив его насмешливым взглядом, рассмотрел план, немного посомневался и наконец достал из кошеля первый ключ. В конце концов, правильно сказал Унгердс, позже у меня будет возможность все перестроить.
Ключ надлежало просто положить в том месте, где предполагался вход, и сказать условное слово, но я сначала представил себе внутреннее расположение комнат, а затем создал над шкатулкой призрачную иллюзию этого дома. Так, как создавал платья для Мэлин. И только потом, не отпуская иллюзию, воздушной лианой положил на место двери ключ и прошептал пароль.
Магистры плато вместили в новые ключи почти столько же магии, сколько в большой накопитель. Я понял это совершенно отчетливо, едва мои эфемерные перегородки и лестницы начали стремительно наливаться цветом и скрываться за наружными стенами, выстроенными, по обычаю королевства, до второго этажа из гранита, а выше — из ракушечника. И я не выдержал, пока заклинание не закрепилось, увеличил дом еще на несколько шагов в длину и ширину. Одновременно радуясь, что намеренно разместил сорбы как можно дальше друг от друга, чтобы можно было посадить вокруг них побольше цветов и кустов. Оборотни любят жить среди зелени. Дом послушно отозвался на это изменение, пополз в разные стороны, и среди толпы зрителей раздался дружный испуганный всхлип.
Треснутая пентаграмма, это же они решили, что он сейчас развалится! Нужно было поставить простой щит невидимости, чтоб не пугать своих домочадцев, запоздало осознал я, но теперь это делать было поздно.
— Ир, отходи! — Грозный рев медведя перекрыл женские охи, и мне пришлось сердито рыкнуть в ответ, что все в порядке.
Сорб тем временем окончательно завершил расширение и потерял иллюзорность, явив себя зрителям во всей красе. Бледно-серый первый этаж был строг и внушителен, розоватый второй с обрамленными резными узорами арочными окнами казался праздничным и легким, а красноватая черепичная крыша вселяла веру в тепло и надежность этого строения. А балкон, нависавший над крыльцом защитным козырьком, с ажурной бронзовой решеткой перил, намекал на благоустроенность и даже роскошь, о которой оборотни пока даже не смели и помышлять.
Единодушный вздох восхищения я поймал только благодаря тому, что держал свое сознание открытым, настолько робки были надежды моих домочадцев.
Проверив поисковичками прочность стен и перекрытий, я успокоенно выдохнул, магистры постарались облегчить мне работу, не нужно даже обновлять полы или краску, все заклинания входили в обещанное Дэгерсом переустройство.
Остальные дома я поставил почти играючи, сразу задавая иллюзии больший размер и добавляя комнат и купален. И хотя изменений сделал намного больше, времени затратил почти столько же, сколько на первый сорб.
— Таилос, — закончив ставить последний дом, вернулся я к харчевне, — а где у нас хозяин того трактира, из Тмиса?
— Тирох? Да вот он. — Кахорис подтолкнул ко мне знакомого круглолицего трактирщика. — А зачем он тебе?
— Тирох, — показал я побледневшему оборотню на первый сорб, — принимай дом под свою власть. Это будет наша харчевня и гостиница, в которой всегда должны быть хотя бы две свободные комнаты для путников. В остальных пока поселим одиноких оборотней старшего поколения. Кого именно, к вечеру решит Кахорис. Пока набери кухарок, если захотят жить здесь, внизу для них есть несколько спален. Продукты бери у Кахориса, все вопросы тоже к нему.
— А деньги? Сколько брать? — не понял Тирох, но к крыльцу все-таки шагнул.
— Со своих — пока ничего, с чужих бери по совести, — отмахнулся я и направился распоряжаться остальными домами.
Расчистку купленных усадеб я решил оставить на завтра, когда хозяева вывезут все имущество. Маглоры и друзья ходили вместе со мной, давали советы и даже спорили, и я не сразу обнаружил, что вместе с ними ходит и Орисья и еще несколько молоденьких оборотниц.
А обнаружив, припомнил, что собирался отдать ей сундук из-под сорбов, ведьмы очень любят хранить в таких основательных сундуках свои книги и амулеты. Да и шали, в которые были завернуты сорбы, ей не помешают.
— Орисья, вон стоит сундук, можешь забрать, — окликнул я ее, — скажи мальчишкам, чтоб отнесли.
— Так мы пойдем на холм и захватим, — кротко опустила она ресницы.
— Зачем пойдем? — не понял я, и окружающие нас девчонки странно заулыбались.
— Ну ведь у тебя же комнаты теперь пустуют? — так же кротко сообщила она. — И завтрак тебе сварить некому, а в общий дом ты не ходишь. Да и Таилос собирается место под дом начинать расчищать.
Треснутая пентаграмма! Меня словно обухом шарахнули, я даже остановился от возмущения. Только разобрался с гостями, хотел немного поразмыслить в тишине, и на тебе, они у меня жить будут! Да я маглор или не маглор?!
— Орисья! Я и сам могу себе завтрак сделать! А в свободной комнате сегодня Алдорис ночует, он у нас еще погостит! И камни таскать пока не нужно, нам сегодня и бревен хватит, что уже плывут сюда по Горянке! Поэтому забирай сундук и не спорь.
Ведьма стрельнула в меня хмурым взглядом и, резко развернувшись, пошла прочь, а лица окружающих девушек расцвели довольными улыбками. Только теперь я рассмотрел то, чего не замечал раньше, занятый своими мыслями и заботами. Все оборотницы были необычайно нарядными, словно на праздник собирались. Платьица с кружевами и вышивкой, сережки, брошки.
Ох и проклятая же пентаграмма, так вот отчего она меня так опекать взялась, сообразил я наконец. Ну и что мне теперь делать, смеяться или ругаться? Однако, добравшись до последнего дома, я все же придумал, как отделаться от девушек.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
