– Дем, что там такое? Можно, я погляжу?
– Гляди, – великодушно разрешил Демид. – Вон, видишь, человек идет?
– Да. – Лека увидела ссутулившуюся фигурку, медленно удаляющуюся от них. – Это вьетнамец, что ли? Вьет?
– Похоже.
– Я думала, их уже всех перебили.
– Иди вперед. – Демид махнул рукой. – Иди за ним, метрах в тридцати. А я пойду за тобой. Если потеряешь меня из виду – не бойся, я не отстану. Только не упусти его!
– А…
– Давай! – Демид толкнул Леку в плечо. – Потом разговаривать будем.
* * *
Это на самом деле был вьет. Он был одет в ситцевый пуховик и забавный картуз, семенящая походка выдавала в нем немолодого человека. Как оказался он на улице в такой поздний час, да еще и в этой части города, где вьетнамцы не жили? Лека улавливала обрывки его мыслей, растаскиваемые ветром. "Ням, тям, сям, – подумала она. – Ну и язык дурацкий! Одни междометия". Присутствия Демида она не ощущала. Но надеялась, что он где-то неподалеку. Она чувствовала себя неловко – как актер, которому не объяснили роль и наспех вытолкнули на сцену.
АРДО. Пятеро вынырнули из подворотни. Пять мрачных парней с дубинками – четкие силуэты в черной ночи. Один из них бросил безразличный взгляд на Леку, что-то коротко сказал своим собратьям и пошел к ней. Оставшаяся четверка, цокая подкованными ботинками, направилась дальше – за вьетом.
– Добрый вечер. – АРД, естественно, был вежлив – как автоответчик. – Разрешите, я провожу вас? Сейчас половина первого ночи, и это время небезопасно. На вас может быть совершено нападение криминальными элементами.
– Спасибо. – Лека едва сдерживала желание дотронуться до АРДа и убедиться, что он – живой человек. – Извините, я припозднилась. Но порядка не нарушаю, ей-богу. Мне туда. – Она махнула рукой вдоль улицы, где в тумане исчезала фигура вьета и догоняющих его солдат. – Пойдемте.
– Туда нельзя, – настойчиво произнес молодой человек. – В том направлении произошло криминальное происшествие. На этой улице. Там очень опасно. Патруль вызвали, сейчас он возьмет обстановку под контроль. А я провожу вас к трамваю. Он еще ходит.
– Хорошо, – сказала Лека. – Нельзя, так нельзя. Да мне идти-то недалеко. Вот здесь пройдем, проходным двором. Проводи меня, а то мне страшно.
Она схватила парня за рукав и потащила его в первую же попавшуюся подворотню. Лека страшно спешила, боясь упустить вьетнамца, и потому удар ее получился неловким. Парень отлетел к стене, зубы его лязгнули с металлическим звуком, но с катушек не съехал. Глаза его остались холодными – без тени удивления.
– Стой на месте, – тихо сказал он. Из разбитой губы его потекла струйка крови. – Не двигайся, не пытайся ударить меня. Это бесполезно, и это усугубит твою вину. Вытяни руки перед собой. – Ладонь его скользнула к наручникам, висевшим на поясе.
– Ага… – Лека испуганно кивнула. – Слушай, парень, а может, отпустишь меня? Извини, а? Я пошутила. – Она робко вытянула руки перед собой. – Я хорошая, правда. А ты симпатичный…
Руки ее взметнулись вверх, но парень успел быстрее. Реакция его была потрясающей. Лека уже видела, насколько быстры АРДы. Он перехватил ее кисти перед самым своим горлом и дернул на себя, сжав запястья стальными клещами. И тут же получил удар коленом в промежность. Глаза его остекленели, пальцы медленно разжались и он сполз по стене, беззвучно открыв рот.
– Нет, все-таки ты не человек, – заметила Лека, пристегивая его наручниками к трубе. – Нормальный мужик заорал бы и сразу за яйца схватился. А ты… Наверное, у тебя там отсохло все.
Лека высунула голову за угол и чертыхнулась. АРДы, конечно, уже догнали восточного человечка. Там, в конце улицы, они стояли и разговаривали с ним. Может быть, они пытались увести его с собой, чтобы не убивать на открытом месте? Лека, согнувшись в три погибели, чуть ли не на четвереньках, двинулась к ним, стараясь не высовываться из тени. Наконец она нашла себе место за мусорным контейнером – шагах в двадцати от вьета и солдат. Отличный наблюдательный пункт. Даже если бы АРДы обладали собачьим обонянием, они бы не учуяли ее, настолько сильный аромат стоял здесь. Тухлая рыба, гнилые капустные кочаны и прочие неповторимые миазмы, заставляющие желудок бедной девушки пожалеть о съеденном ужине. Ноги Леки медленно погружались в коричневую жижу сомнительного происхождения.
"Если я полезу драться с четырьмя этими фашистами, – сказала себе Лека, – они меня убьют. – Это бесспорный факт, я уже знаю, как работают эти бестии. Но если Коробов, гнида персидская, не появится здесь через минуту, я пойду разбираться с ними. Потому что тонуть в вонючем гнилье я не собираюсь".
Один из АРДов положил руку на плечо вьетнамца, и тут же отлетел в сторону, упал как подкошенный. Конечности АРДов немедленно пришли в движение, замолотили дубинками с четкостью механизмов. Картина была ирреальной – Лека не слышала ни звука, а черные силуэты боевиков вырисовывались на фоне желтого света, как марионетки в театре теней. Не было только силуэта жертвы. "Наверно, старика уже вырубили, – подумала Лека. – Я опоздала".
Вдруг она снова увидела вьета, он стоял на другой стороне улицы. АРДы заметили его тоже – бросились всей оравой. Старик и не думал убегать. Просто он стал ниже, почти распластался по земле. Двигался он медленно, очень медленно – как змея, еще не очнувшаяся от спячки. Он ускользал от налетающих на него черных коршунов лишь тогда, когда столкновение казалось неминуемым, он плыл по замысловатой траектории, вычерчивая узор, понятный одному лишь змеиному богу.
Один из АРДов взлетел вдруг в воздух и переломился пополам, словно в живот ему ударили бревном. Он шлепнулся на четвереньки, попытался встать, снова упал и затих. Другой споткнулся о ногу вьетнамца – едва задел ее, но почему-то не мог остановиться и бежал, размахивая руками, пока не въехал головой в стену. На ногах остался лишь один, последний АРД. Нормальный человек давно испугался бы и убежал, поняв, с кем столкнулся. Но в этом не чувствовалось ни малейшего испуга. АРД отбросил дубинку в сторону и в руке его блеснул нож. Орудовал он им умело, хотя и несколько механистично. Казалось, лезвие уже почти вошло в живот вьета, но старик выкинул вперед руки, и солдат отлетел метров на семь. Лека покачала головой.
– Туйшоу, – пробормотала она. – Туйшоу в чистом виде. Но каков старикашка! – Ей еще не приходилось видеть, чтобы кто-нибудь применял этот прием с такой силой.
Собственно говоря, делать больше было нечего. Восточный человечек поклонился каждому из своих противников, валяющемуся в полной отключке, а потом – Лека не поверила своим глазам – сел по-турецки прямо на сырой асфальт, опустил руки на колени и замер.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
