Словом, драконы являются одним из самых тиражных архетипов в современной индустрии развлечений. А может, так было всегда?
От Тифона до Сатаны
Древние греки поначалу не выделяли драконам отдельной ниши в животном царстве. Почти все греческие драконы и драконицы являются счастливыми обладателями имени собственного. Каждый из них наделен уникальным набором качеств, из-за чего все вместе они не образуют «нормального» биологического вида, оставаясь экземплярами обширного паноптикума монстров божественного и полубожественного происхождения. Вообще, слово «дракон», которое обычно производят от греческого «дракейн» — «зоркий, видящий», употреблялось эллинами весьма вольно, из-за чего драконом может называться и любая крупная змея, и страховидный галлюциноз, вылезший из дебрей архаического бессознательного.
Так, «дракон» Тифон, сын, между прочим, Геи и Тартара, был сплошь покрыт перьями, руки его простирались «от заката солнца до восхода» и оканчивались сотней драконьих голов. Ниже бедер его тело состояло из множества змей, которые издавали громкий свист. Сам Зевс был вынужден выйти на бой с Тифоном, причем был бит и управился с ним только с третьей попытки, раздавив исчадие небезызвестной горой Этной. Кстати, в борьбе с Зевсом Тифону помогала драконица Дельфина, из чего мы делаем вывод, что греческим драконам был свойствен половой диморфизм. Какие факторы препятствовали их массовому размножению — сказать трудно. Вероятно, только героизм богов и их мускулистых отпрысков.
Но хотя о массовом размножении драконов говорить не приходится, Тифон между делом все же успел оставить потомство. Ладон, стороживший яблоки Гесперид, был сыном Тифона, и с ним пришлось иметь дело Гераклу. А мать Тифона, Гея, порадовала мир и читателей «Мифологической библиотеки» Аполлодора еще одним драконом — Пифоном. Он воспитывал молодого Тифона и охранял вход в дельфийское прорицалище. Доохранялся: Аполлон, которому до зарезу требовался оракул, убил стража. Вероятно, Пифон подходил к выполнению своих служебных обязанностей чересчур формально и прогневил бога-лучника настырным «Пропуск, предъявите пропуск…».
Довольно быстро драконы получают прописку в греческой геральдике. Уже Гомер сообщает, что шит Агамемнона был украшен синим трехглавым драконом. Правда, щиты гоплитов классической эпохи, судя по изображениям на вазах, куда чаще украшались коршунами, лебедями, вепрями, петухами и львами. Самым же расхожим образом был не дракон, а устрашающий лик Медузы Горгоны.
Греческое природоведение, в отличие от поэзии и философии, набрало силу сравнительно поздно, уже после походов Александра Македонского. Зато развивалось оно весьма бурно, и когда на исторической арене греков сменили римляне, им в наследство досталось огромное созвездие Дракон, а также множество научных и паранаучных трактатов о чудесах дальних земель. Так, вероятно, именно греческий источник был использован римским всезнайкой Плинием Старшим, который в своей «Естественной истории» поведал удивительный сюжет о самоубийственной вражде драконов и слонов. В Индии, дескать, водятся драконы необычайной величины, которые могут несколько раз обвиться вокруг слона. Обвившись, дракон начинает душить царя джунглей. В итоге гибнут оба: издыхающий слон падает и своим огромным весом сокрушает дракона.
Зачем же дракон нападает на слона? Плиний объясняет, что слоновья кровь — холодная и жарким летом драконы, охваченные самоубийственным экстазом, стремятся утолить жажду именно ею.
Также Плиний сообщает, как эфиопские драконы переплывают Красное море. Драконы собираются по пять, переплетаются и образуют подобие плота. Так и плывут до самой Аравии.
Сведущ Плиний также в магии и медицине. Если взять жир из сердца дракона, обернуть его в шкуру газели и привязать к руке оленьими сухожилиями, это принесет успех в тяжбе. Из глаз дракона, высушенных и растолченных с медом, можно приготовить мазь, спасающую от ночных кошмаров. Ну а амулеты из зубов дракона обеспечат своему владельцу царскую милость.
Вскоре после кончины Плиния драконы были поставлены на службу римским милитаризмом. Встретившись на равнинах современной Венгрии с воинственными сарматами, легионеры увидели удивительные знамена. Это были раскрашенные шелковые рукава, по покрою напоминающие полотняные флюгера, которые по сей день используются на небольших аэродромах. Шелковые рукава надувались ветром и издавали леденящие душу звуки. Римляне приняли идею на вооружение, назвали эти знамена «драконами» (draco), а знаменосцев — «драконариями».
Дракон занимает почетное место в Апокалипсисе — знаменитейшем сочинении Иоанна Богослова, бывшего, к слову сказать, современником Плиния.
«И прошла на небе война: Михаил и ангелы его воевали против дракона, и дракон и ангелы его воевали против них, но не устояли, и не нашлось уже для них места на небе. И низвержен был великий дракон, древний змий, называемый диаволом и сатаною, обольщающий всю вселенную, низвержен на землю, и ангелы его низвержены с ним».
Кстати сказать, античные драконы не имели крыльев, и, похоже, именно Библия широко популяризовала пернатых змеев, которые и стали эталонным образцом дракона.
Благодаря сочинениям Иоанна и других ранних богословов, для средневекового христианина-книжника дракон начал устойчиво ассоциироваться со змием-искусителем, врагом божественной гармонии. Но в Средневековье, особенно до 1100 года, не все европейцы были христианами и далеко не все христиане в совершенстве владели высокоученым аппаратом теологических аллегорий. Раннее Средневековье не было временем тотального засилья христианской идеологии, а потому оставался достаточный простор для мифопоэтического креатива — что не замедлило обернуться бурным приростом драконьего поголовья.
Эпические уникумы и геральдические стандарты
Воители викингов и англосаксов были знакомы с драконами не понаслышке. Сигурд, он же Зигфрид, герой древнегерманского эпоса, прославился победой над мудрым драконом Фафниром, обитавшим в доме с железными дверями на острове Гнитайхед. Согласно «Старшей Эдде», Фафнир оказался весьма болтливым созданием — прежде чем умереть от раны, он успел обменяться с Сигурдом стихотворными речениями, выдающими в нем существо если не благородное, то по крайней мере здравомысленное. Кровь Фафнира обладала чудесными свойствами. Испив ее, Сигурд начал понимать язык птиц. А омывшись в крови дракона, герой приобрел неуязвимость.
Неожиданным для тех былинных времен реализмом проникнут сюжет драконоборчества из англосаксонской поэмы «Беовульф». Главный герой — собственно Беовульф — неоднократно побеждал вражеские рати и морских чудовищ. Когда в его владения за свежей человечинкой повадился гигантский огнедышащий змей, Беовульф отважно вышел на бой и… схватка оказалась роковой для обоих. Беовульф зарубил дракона, но и сам умер, обожженный и отравленный ядом «червя зломерзкого».
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
