резко обернулась — ей опять показалось? Или он на этот раз действительно среагировал, ответил на ее вопрос?!
— Задернуть шторы, Лева? — стараясь говорить спокойно, повторила она.
Он снова покачал головой — нет. Потом вздохнул и протянул руку, указывая куда-то в угол детской. Нина увидела там, на стене детский ночник — пластиковая желтая лампа в виде месяца, улыбающегося, подмигивающего лукавым глазом, — изделие шведской «ИКЕА».
Нина села на кровать, прижала мальчика к себе. Он доверчиво обнял ее. Она взяла его на руки и поднесла к месяцу-ночнику.
— Правильно, видишь, как хорошо, там луна и здесь тоже, — шептала она.
Лева снова вздохнул. Она хотела было уложить его, но он прижался к ней теснее. Внизу послышалась музыка.
— Хочешь посмотрим, что там? — спросила Нина.
С Левой на руках она спустилась по лестнице. Ирина стояла посреди гостиной. Телевизор она успела выключить, включила стереосистему. Звучало аргентинское танго. Нина подумала — девочка скучает по сестре, по Зое.
Ирина прошлась по гостиной. Вскинула руки, как в балете. Движения ее были одновременно изящны и неуклюжи. Со стены на нее смотрел портрет. Она повернулась, выпрямилась, откинула голову, явно пытаясь подражать Зое, стремясь попасть в такт, не сбиться с ритма.
— Нет, ни черта не получается, — сказала она, увидев Нину на лестнице.
— Чтобы танцевать танго, нужны двое, — сказала Нина. — И кто-то должен вести.
— Павел вам не сказал, когда вернется? — спросила Ирина.
— Нет.
— Может, он вообще не захочет больше быть тут с нами. У него своя квартира, своя жизнь. Кто мы ему вообще? — Ирина подошла к дивану.
— Он ваш двоюродный брат.
— А Ираклий — мой сводный брат, что с того?
— У вас, Ира, еще есть сестра.
— Она уехала, бросила нас. Никогда мы друг другу не были нужны. Вот вы врач, скажите, моя мать умрет?
— Нет, что вы? Как вам.., как тебе это в голову могло
Прийти? Варвара Петровна скоро поправится, и вы заживете, как прежде.
— Как прежде мы уже не заживем. Некому жить-то почти. — Ирина окинула взглядом стены. — И дома этого скоро не будет. Я знаю. Скажите, по-вашему, это нам всем действительно за то, что вот он, — она кивком указала на портрет своего деда Ираклия Абаканова, — сделал когда-то?
— Ира, к сожалению, родственников, предков, как и времена, не выбирают.
— А если я возьму и сменю фамилию? — спросила Ирина. — Возьму материну? Может быть, тогда он меня не найдет? Оставит в покое?
— Кто?
— Тот, кто нас убивает. — Ирина потянулась к пульту от стереосистемы — аргентинское танго оборвалось на пике страсти.
— Скоро одиннадцать, — сказала Нина (Лева, задремавший, оттянул ей все руки). — Давайте выпьем зеленого чая и будем ложиться спать.
Катя несколько раз с работы пыталась связаться с Колосовым. Но его мобильный был либо занят, либо недоступен. Вернулась домой она около семи. В девять приехал Драгоценный. Первый же его вопрос был: «Скоро будем ужинать?» Катя юлой завертелась на кухне: приготовила салат, достала из морозильника отбивные, бросила их на сковородку в шипящее масло. В этот момент пришло послание от Нины. Там, в доме, она была с Ириной и мальчиком.
— Ну, где мое мясо? Готово? — осведомился Драгоценный голосом Папанова-людоеда из «Кота в сапогах». — Оно ж подгорело! Жаркое! Зайчик, о чем ты только думаешь?
Там, в доме, Нина с этой девочкой и ребенком одна. Где же все? Что происходит?
— Катя, ты куда? — Вадик, мне надо позвонить дежурному в розыск.
— Снова — здорово! Зачем? А ужин?
— Вот, пожалуйста, ты ешь, я сейчас.
— Говори со своим дежурным здесь при мне. Я твой муж. Кстати, дежурному сколько лет?
— Федору Михайловичу за пятьдесят. — Катя набрала номер дежурной части уголовного розыска. Как раз сегодня дежурил майор Ермолаев — человек опытный, бывалый, которого Катя чрезвычайно уважала и даже порой побаивалась.
Но на этот раз майор Ермолаев общался охотно: от него Катя и узнала о происшествии в Погрузочном тупике и задержании того, кто стрелял в Ираклия Абаканова.
— Никита Михайлович там, на месте сейчас. Тут уж из министерства звонили. Туда выехала группа МУРа и прокуратуры. По территориальности-то это их подследственность, хотя операция целиком наша, — делился дежурный, — мне распоряжение пришло группу дополнительно в Можайск выслать. Там местный отдел розыска по тревоге уже поднят.
— Почему? Что случилось? — не поняла Катя.
— Да личность задержанного они устанавливают. Вроде машину его нашли недалеко от места происшествия, проверили по номерам, а она у нас в области зарегистрирована, в Можайском районе. Приказано немедленно проверить данные на некоего Елецкого Петра Николаевича. А тут, как на грех, вызовы срочные: в Раменском убийство из хулиганских побуждений и в Королеве труп криминальный. Не знаю, кого куда посылать — вот сутки выпали, Екатерина Сергеевна. В Калмыкове возле дома оперативная машина была на всякий случай оставлена, так вынужден был ее снять с поста, направить в Королев. Там с трупом разберутся, снова в Калмыково вернутся на ночь.
— Ты слышал? — спросила Катя Драгоценного.
— Я не локатор, но у дядечки-мента голос трубный, — Драгоценный положил салат Кате на тарелку. — Ешь давай, кому сказал!
— Подожди. Ты слышал: наши его задержали!
— Кого?
— Он стрелял в Ираклия. — Катя не могла усидеть за столом, вскочила. — Киллер, наемник, задержан — ты это понимаешь?
— Ну, дело хорошее, — усмехнулся Драгоценный.
— Если он пытался убить Ираклия, то… Вадик, их оставалось ведь только двое. А теперь, когда Ираклий ранен, остался только один.
— Кто?
— Павел Судаков. — Катя мучительно попыталась вспомнить, представить себе этого человека. Она видела его там, в доме, мельком. Когда вспыхнул скандал, когда Марка Гольдера не пускали к сыну… Да, да, именно тогда она и увидела его — он вышел из кабинета. Вид у него был заспанный, растерянный. Господи, неужели этот человек — всему причина? Приятное интеллигентное лицо. Нина про него столько всего рассказывала. Ей казалось, что он с ней во многом откровенен. Откровенен?
А где он сейчас? Боже, дежурный отослал машину охраны в Королев на происшествие. Наших там никого сейчас нет. Нина одна. Этому человеку она доверяет, и если он появится в доме, то…
— Катя, ну ты что? — мягко спросил Драгоценный. — Чего ты в самом деле?
— Вадик, наши сняли охрану в доме из-за срочного вызова на другое происшествие.
— Ну и?..
— Я боюсь за Нину. — Катя чувствовала: словами этого не выразить. — Я очень боюсь.
— Ты же говоришь, ваши задержали киллера. Значит, вот-вот возьмут и заказчика.
— А если он их опередит? Он же всегда, всегда опережал! Там в доме Нина и эти двое последних Абакановых — Ирина и
