Побывав по делам в поселке, Саймон возвращался верхом в замок Кеверн, когда заметил знакомую двуколку, катившуюся ему навстречу по грязной дороге. Возница поднял руку и повелительно поманил его к себе.
Саймон выругался себе под нос. Рухнули его надежды вернуться домой без промедления. Он и так уже запоздал с обедом, а теперь задержится еще дольше. К тому же он был раздражен из-за сильной боли в бедре от старой боевой раны.
Он находился в седле с рассвета, объезжая поместье, чтобы оценить ущерб, нанесенный ураганом. Вызревающие на полях зерновые полегли. Крыша у одного из арендаторов обрушилась под сильным ливнем, и требовалось прислать туда бригаду кровельщиков. Целое стадо овец убежало через пролом в изгороди, и нужно было снова загнать его на земли Кеверна.
А теперь ему предстояло успокаивать сварливого раздраженного служащего.
На лице Персиваля Бантинга под черной широкополой шляпой застыло страдальческое выражение. Ничего удивительного. Этим утром викарий познакомился с неподражаемой мисс Аннабелл Куинн.
Саймон осадил коня рядом с двуколкой и пони. Его серый мерин беспокойно перебирал ногами, норовя вырвать поводья из рук.
– Викарий, – холодно сказал Саймон, коротко кивнув. – Что-то рано вы сегодня покинули классную комнату.
– Это не моя вина, уверяю вас. – Бантинг устремил на него негодующий взгляд из низкого двухколесного экипажа. – Очень удачно, что мы повстречались с вами, милорд. Нам необходимо немедленно поговорить. Не окажете ли мне любезность проводить меня до дому?
– Сегодня я занят. Поговорим здесь и покончим с этим.
Бантинг посмотрел назад и вперед, затем оглядел окружающий лес, словно ожидал, что целая армия соглядатаев внезапно покажется из-за стволов.
– Дело касается мисс Аннабелл Куинн, – сказал он, произнося ее имя так, словно это была смесь перца с уксусом. – Вообразите мое удивление, когда она вошла в класс сегодня утром. Я вообще не имел понятия, что эту женщину наняли.
– Простите мне это упущение, – сказал Саймон без тени раскаяния. – Полагаю, вы отнеслись к этому спокойно.
– Естественно! Я горжусь своим умением ладить с людьми. Однако признаюсь, не могу понять, с какой целью вы пригласили ее в штат. Если вы недовольны моей работой, тогда, пожалуйста, скажите, как я могу исправиться.
«Попытайтесь не быть напыщенным ослом».
– Не придавайте этому слишком большого значения. Я просто действовал в интересах моего племянника. Мисс Куинн будет наблюдать за его учебой и окружит его материнской заботой, в которой он скорее всего нуждается.
– Материнской заботой? Мне казалось, мы пришли к общему мнению, что его светлость уже не в том возрасте, когда требуется гувернантка.
– Совершенно верно. Но леди Милфорд думает иначе, и я решил прислушаться к ее мнению.
Саймон был все еще раздосадован тем, что Кларисса действовала, не спросив у него разрешения. Несколько месяцев назад она старалась убедить его, что Николас нуждается в ком-то, кто заменит ему мать. Саймон резко указал на несостоятельность ее доводов. Разве мальчик когда-нибудь видел любовь и доброе отношение от Дианы? Значит, он ничего не потерял. Покойная герцогиня Кеверн слишком увлекалась развлечениями, чтобы уделять внимание своему единственному ребенку.
Жаль, что сам он оказался так слеп и не разглядел своекорыстную натуру Дианы, когда они впервые встретились несколько лет назад. Он выяснил это на горьком опыте, когда она с насмешкой отвергла его предложение руки и сердца, обратив свои взоры на Джорджа с его титулом.
Бантинг продолжал брюзжать:
– Милорд, не сочтите, пожалуйста, невежливым и неуместным с моей стороны подвергать сомнению ваши решения. Однако должен заметить, присутствие женщины в классе окажет разрушительное влияние. Она будет отвлекать его светлость от занятий.
– Что именно она сделала?
– Во-первых, она пыталась помешать мне сделать внушение его светлости за то, что он витал в облаках. Как вы знаете, мальчика не следует баловать, раз он готовится поступать в Итон на будущий год. Я не смогу поддерживать дисциплину в классе, пока эта женщина не перестанет вмешиваться.
Саймон не желал вникать в их мелочные стычки.
– Я надеюсь, вы найдете способ договориться. Это все?
– К сожалению, нет! Эта женщина посмела сообщить мне, что отменяет сегодня послеобеденные занятия, чтобы герцог мог провести ее по замку. Она попусту тратит драгоценное учебное время. Вы должны немедленно поговорить с ней!
– Не думаю, что мальчику повредит выходной на полдня. Между тем вам следует с выгодой воспользоваться ее помощью и найти способ разделить классные обязанности.
– Прошу прощения? – Викарий плотно сжал губы. – Она не может быть достойным преподавателем. У нее нет оксфордского образования. Откуда нам знать, что она хоть немного сведуща в этом деле?
– Леди Милфорд выбрала мисс Куинн. Мне достаточно ее рекомендации. Всего хорошего, викарий.
Саймон пустил коня рысью вверх по извилистой дороге к замку. Бог даст, на этом все кончится. Его не прельщала перспектива выступать арбитром в ссорах между этими двумя. Он ожидал от своих служащих неукоснительного и беспрекословного выполнения возложенных на них обязанностей, подобно тому как кавалеристы под его командой подчинялись его приказам без малейших возражений.
Надзор за обширным поместьем и замком вовсе не входил в планы Саймона на жизнь. В настоящее время он должен был бы находиться в Турции, или Греции, или каком-нибудь ином экзотическом месте, исследуя древние руины в поисках утраченных сокровищ. Прошлой осенью он как раз собирался подняться на борт корабля в Дувре, когда пришло письмо с трагическим известием о Джордже и Диане.
Еще несколько часов, и он бы отплыл в Афины…
Саймон постарался избавиться от горечи и сожалений, задвинув их поглубже в дальние уголки памяти. Возвращение в Корнуолл вовсе не было таким уж ужасным. В конце концов, замок Кеверн был домом его детства. Он знал каждый дюйм здешних лесов, каждую пещеру вдоль скалистого побережья, каждый холм, каждую низину и заводь. Кроме того, чувство долга не позволяло ему уклониться от обязанности охранять поместье для Николаса.
Его тягостные мысли обратились к племяннику. Викарий приводил Николаса в кабинет каждую пятницу во время вечернего чая для отчета о его успехах в учебе. Но чрезмерная робость и застенчивость мальчика приводили Саймона в недоумение. В детстве сам он был резвым, бойким парнишкой, разговорчивым и не боявшимся взрослых. Не по годам развитым. «Из молодых да ранний», – обычно говорила его покойная бабушка, подмигивая.
