Шагая вдоль еще одного коридора, Аннабелл посмотрела на Николаса. Возможно, лучше спросить, какие тайны хранит он?
Мальчик снова погрузился в молчание, но по крайней мере он свободно разговаривал с ней в галерее. Во всяком случае, это стало началом их общения. Ей хотелось, чтобы Николас был спокойным и беззаботным, как положено всем детям. Судя по слегка нахмуренному лбу, он выглядел слишком серьезным для ребенка восьми лет.
Если бы только ей удалось заглянуть ему в душу. Что так занимает его мысли?
Неожиданно мальчик сам рассказал ей.
– Мисс Куинн, – нерешительно произнес он, – вы вправду думаете, что я могу научиться рисовать?
– Конечно. Собственно говоря, я сама могу обучить вас начальным основам. – В академии ей пришлось овладеть всеми предметами на тот случай, если преподаватель болел и требовалось его заменить. Этикет и хорошие манеры были ее основной специальностью, но она знала также изобразительное искусство, музыку, риторику и другие предметы.
Выражение лица Николаса по-прежнему оставалось унылым.
– Дядя Саймон этого не допустит.
Аннабелл возмущенно сжала губы. Нельзя позволить этому брюзге убить заветную мечту племянника. Господь даровал Николасу талант, который необходимо взращивать и поощрять. Ей нужно каким-то образом найти способ помочь мальчику заниматься любимым делом без риска получить линейкой по пальцам.
Вероятно, она сама сможет давать ему уроки рисования после окончания ежедневных занятий, когда викарий уедет домой. Она решила еще раз просмотреть расписание, которое лорд Саймон составил для Николаса. Будь ее воля, она бы разорвала на клочки этот паршивый график и выбросила в ближайший мусорный ящик.
Несколько мгновений она обдумывала идею игнорировать правила, установленные лордом Саймоном. Но разве можно позволить себе напрашиваться на неприятности? Если представится возможность, нужно будет попытаться каким-то образом убедить этого человека дать разрешение на уроки рисования.
Она ласково улыбнулась Николасу.
– Предоставьте это дело мне. Прежде всего вам понадобятся материалы получше, чем мел и грифельная доска. У вас есть надлежащие принадлежности для рисования? Альбом для эскизов и набор карандашей? Или краски?
Он молча покачал головой, хотя глаза его горели тоскливой жаждой. Это душераздирающее зрелище взволновало Аннабелл до глубины души. Было совершенно очевидно, что ребенок отчаянно нуждается в ком-то, кто станет отстаивать его интересы в этом холодном доме.
– Ну что ж, – сказала она, глядя на мальчика, когда они огибали очередной поворот коридора, – полагаю, нам придется что-то придумать… Ой!
Она резко остановилась, едва не столкнувшись с пухленькой служанкой, как раз проходившей через дверь. Девушка ахнула и поспешно отступила в сторону. Фарфоровые чашки и тарелки на большом серебряном чайном подносе в ее руках громко задребезжали.
– Извините меня! – воскликнула Аннабелл. – Я вас не заметила…
В этот момент маленькая сахарница заскользила по гладкой поверхности подноса. Аннабелл ринулась вперед и подхватила ее на лету. Но удержать содержимое вазочки ей не удалось. Кусочки сахара, подпрыгивая, разлетелись по всему полу.
Аннабелл стремительно опустилась на колени и принялась собирать их. Некоторые кусочки разбились на мелкие осколки, оставляя повсюду белую пыль. Аннабелл едва сдержала стон. Какой неудачный способ представиться персоналу замка. Без сомнения, теперь вся прислуга услышит о неуклюжей новой гувернантке.
– Простите меня, пожалуйста, – обратилась она к служанке через плечо. – Это полностью моя вина.
Говоря со служанкой, Аннабелл ползала по каменному полу, подбирая сахар и постепенно приближаясь ко входу в великолепно обставленную гостиную. Несколько кусочков приземлились на обширный аксминстерский ковер. Устремившись вперед, она потянулась за куском, примостившимся рядом с начищенным до блеска черным ботинком.
Мужским ботинком. Парой мужских ботинок.
Кровь в жилах девушки заледенела. Не может быть, чтобы ей так не повезло! Она медленно запрокинула голову назад. Ее глаза пробежались по паре одетых в брюки ног, затем вверх по темно-синему сюртуку и наткнулись на недовольный взгляд лорда Саймона, сурово смотревшего на нее сверху вниз.
Одна его черная бровь была удивленно вздернута, синевато-серые глаза не позволяли проникнуть в его мысли. Совершенно не к месту Аннабелл отметила, какой темной выглядит его позолоченная солнцем кожа по сравнению с элегантным белоснежным галстуком. Затем он устремил взгляд в сторону камина.
Две женщины сидели бок о бок на кушетке возле огня. Те самые дамы, которых он сопровождал во дворе. Одна молодая, другая постарше. Судя по их почти одинаковым светлым волосам и голубым глазам, это были скорее всего мать и дочь. Вблизи они выглядели еще более стильно и элегантно, чем показалось Аннабелл из окна галереи.
Она сразу же почувствовала себя неуклюжей растрепой в своем неказистом платье с чужого плеча. Щеки ее запылали румянцем, а руки и ноги одеревенели. Можно только вообразить, что они подумали, глядя, как она ползает на четвереньках по полу.
Сознавая всю тяжесть своей фатальной ошибки, Аннабелл вновь обратила свой взгляд к лорду Саймону. От потрясения дар речи ее покинул. Скорчившись на коленях, она лишь молча смотрела на своего нанимателя.
Он стоял, упершись одной рукой в бедро. Его темно-синий сюртук сдвинулся назад, открыв элегантный пояс.
– Мисс Куинн, – насмешливо произнес он, – могу я поинтересоваться, почему вы не в классе?
Облизнув пересохшие губы, она пробормотала:
– Его светлость… показывал мне замок.
Лорд Саймон взглянул в коридор позади нее.
– Где же он в таком случае?
Аннабелл оглянулась. Служанка ставила чайный поднос на столик перед дамами. Николаса нигде не было видно.
– Я… он был со мной всего минуту назад.
– Неужели?
Это единственное слово могло скрывать множество значений. Выговор, насмешку или что-нибудь еще. Что-то такое, отчего у нее возникло чувство, будто он над ней подшучивает. Словно ее неудача забавляла его. Это чувство усилилось, когда младшая леди близко склонилась к своей матери и что-то прошептала ей на ухо. После чего обе они рассмеялись.
Эти дамы напомнили Аннабелл заносчивых преподавательниц в академии. Тех, что развлекались, унижая и оскорбляя ее при каждом удобном случае.
Она попыталась подняться на ноги, но юбки ее запутались, а руки были полны сахара. И в дополнение ко всему она почувствовала, что ее кружевной чепец сползает с небрежно закрученного пучка.
