спине рубашку.
— Скорее же! — пробормотал Олег. — Я Никитина заметил!
Саша Никитин, в белой спортивной рубашке и белых брюках, поправляя рукой волосы, рассыпавшиеся на лбу, быстро шел в ту сторону, где с минуты на минуту должен был состояться старт эстафеты «четыре по сто».
Бежать готовились девушки. Судьи уже развели их на дистанции, и физкультурницы выжидательно замерли но всем четырем углам зеленого футбольного поля. Никитин ускорил шаг. В это время судья в широких, развеваемых ветром брюках поднял ракетницу… Четыре девушки на старте чуть пригнулись и, выставив вперед полусогнутые правые ноги, ждали сигнала. Выстрел! Зрители на трибунах вскочили. Раздались подбадривающие крики. Мальчишки пронзительно засвистели.
Девушки дружно неслись к повороту беговой дорожки. Но вот одна из них, стремительная, в алой майке (она бежала сначала чуть ли не последней), споро перебирая точеными ногами, вырвалась вперед. Вот за ней подаюсь другая — рослая, с напряженно закинутой назад головой.
— Наши, наши! — закричал Олег, возбужденно подскакивая на месте и толкая локтями соседей. — Женя Румянцева впереди! Эх, д-давай!
Женя ускорила бег, и вот уже эстафета в руках ее подруги, а она, не преодолев еще инерции, бежит по кругу с гордо поднятой головой, с глазами, сверкающими радостью спортивного азарта.
— Браво! Ур-ра! — ликует Олег. — Шурка, Шурка Зиновьева впереди!
Шура, тоненькая, длинноногая, бежала удивительно легко и грациозно. Казалось, что бег не представляет для нее никакого труда, что она родилась для того, чтобы вот так легко скользить над землей. Обогнав соперниц, она передает эстафету толстенькой девушке — Нине Яблочковой, которая, бойко подпрыгивая, быстро покатилась по дорожке и, разалевшаяся, похожая на цветок мака, первой передала эстафету подруге.
— Ура! Школа имени Ленина впереди! Молодцы девчата! — кричал Олег, и его мальчишеский дискант прорывался сквозь шум голосов и музыку.
Когда спортсменка школы имени Ленина первой пришла к финишу, Олег в восторге перепрыгнул через барьер и начал кувыркаться на траве. Он был похож на подскакивающий мячик, наделенный визгливо-звонким голосом.
Но вот Олег схватил Бориса за руку и потащил к баскетбольной площадке, где стоял Саша Никитин. Шагах в десяти от Саши Олег выпустил руку товарища и, приняв невинно-серьезный вид, показал глазами, что роль старшего переходит к Щукину.
Увидев поблизости от Никитина Женю, Людмилу и других девушек, Борис замялся:
— Э-э, для нашего разговора это неподходящий момент…
— Почему? — удивился Олег.
Взглянув в лицо Щукина и заметив его смущенный вид, он перевел глаза на Людмилу и вздохнул:
— Понятно! Это все из-за нее. Надо же ей здесь крутиться… — Он сердито покосился на Людмилу и добавил: — Так-то весь день, пожалуй, пройдет.
Вокруг Саши собралась целая группа спортсменов Ленинской школы. Сергей Алексеевич Варикаша, школьный физрук, был назначен одним из помощников главного судьи соревнований, поэтому сейчас Саша фактически руководил спортколлективом. Он должен был следить, чтобы физкультурники вовремя являлись к месту соревнований, вели себя дисциплинированно, — впрочем, у него было много, много забот, а кроме того, он тоже участвовал в соревнованиях.
Первый успех физкультурников Ленинской школы окрылил их. Возбужденные, они делились впечатлениями от недавней эстафеты.
Саша стоял возле тополя и, постукивая ребром ладони по его стволу, с улыбкой глядел на раскрасневшуюся, очень хорошенькую сейчас Нину Яблочкову.
— Я чувствую… Она бежит за мной… А я думаю… Ленинская шко… собрала все силы… бегу! И вот… не помню как…
— Отдышись, язычок сжуешь, Нинон! — громким шепотом посоветовал ей светловолосый юноша с хитроватыми глазами насмешника.
Все дружно расхохотались.
— Смотри… сам бы…. не сжевал! — беззлобно возразила Нина.
Шутник скорчил кислую и одновременно лукавую мину, и новый взрыв смеха так и раскатился по стадиону.
— Хватит, Сторман, хватит, — остановил шутника Саша, с трудом удерживая улыбку. — Побереги энергию: она пригодится на стометровке.
Сторман выразительно шмыгнул носом и хотел ответить, по всей вероятности, что-то очень смешное, но еще не дождавшись его слов, все захохотали.
— Тише, товарищи! Вы нарушаете порядок! — укоризненно крикнул от ближайшего столика судья, вооруженный жестяным рупором.
Саша, сдерживая смех, вытолкнул остряка из круга.
— Разомнись! — крикнул он ему вдогонку и, обернувшись к торжествующим девушкам, спросил: — Вы знаете, что ваше время повторяет городской рекорд? Вы молодцы!
— Триумф! — восторженно крикнул кто-то.
— Бросьте, бросьте! До триумфа еще далеко! Это еще только начало, старт! — поморщился недовольно Саша. — Зазнаемся на старте — побьют.
И, обращаясь к Яблочковой, Саша продолжал:
— Я за тебя беспокоился, Нина, а ты — просто герой! Тебе остается так же хорошо прыгнуть. Тебе и Соне — за вами слово.
— Не за нами, а за Наташей! — поправила Сашу Соня Компаниец и, схватив смущенную, отчаянно отбивающуюся Наташу Завязальскую за талию, вытащила ее из толпы. Подтолкнув девушку к Саше, она любовно сказала:
— Вот она, наша знаменитая скромница!
— Так ведь Женя лучше прыгнула, — возразила Наташа, стыдливо потупившись.
— Засчитывают-то итог… по двум результатам. Вы рекорд поставите! — кричала Нина. — Саша, она от Жени… отстала всего на несколько сантиметров! Мы тренировались с утра!
Саша встрепенулся:
— Да, Женя! Где Женя?
— Женя, Женя! — закричали девушки.
— Да вот я, что вы кричите, — недоуменно пожала плечиком Женя, показываясь из-за соседнего тополя.
Саша подошел к ней, пожал руку:
— Поздравляю!
Женя опередила в беге сильнейшего спринтера среди школьниц Чесменска Марусю Лашкову, десятиклассницу школы имени Макаренко, и вторую свою соперницу — десятиклассницу Любу Радецкую.
— Поздравляю! — еще раз сказал Саша. — Я был уверен, что ты добьешься отличных результатов. А помнишь, с чего все это началось?
Женя благодарно взглянула на Сашу, чуть порозовела и засмеялась.
Впервые Саша заговорил с ней о спорте в прошлогодний первомайский праздник. Она целый день тогда танцевала в школе, и на демонстрации, и на набережной Чесмы после демонстрации, а потом вечером — в парке. Саша не отставал от нее ни на шаг. Он с нескрываемым удивлением глядел на ее стройные, мускулистые ноги, без устали выделывающие сложные па, отмечал размеренную строгость и точность ее движений.
В парке Женя обратила внимание на восхищенные взгляды Саши и, властно схватив его за руку, молча отвела за собой в сторону.
— Ты почему смотришь так на меня? — сердито спросила она его, как только они очутились в темноте. — Это просто нескромно.
Саша растерялся и, пока она отчитывала его, стоял неподвижно, опустив голову. Но как только Женя заявила, чтобы он не смел даже и близко подходить к ней, и хотела уйти, Саша поднял на нее глаза и, улыбаясь своей хорошей, дружеской улыбкой, сказал, что у Жени есть все данные спортсменки. Женя вынуждена была простить его. Провожая Румянцеву до дому, Никитин рассказывал ей, как такие же вот обыкновенные,
