— Слушай, — сказала я сладким голосом, — не мог бы ты слетать домой и привезти сачки и пару фонарей?
Машина исчезла в ночи, а я безуспешно пыталась разглядеть, где же сова, — я надеялась только, что перья не намокнут так скоро. Ах, вот она где — добралась до торчащего из воды сучка полузатопленной коряги и сидит себе с комфортом. Прошло несколько минут, и Дерек вернулся.
— Ну как, видишь ее? — спросил он, выйдя из машины.
«Какой у меня хороший муж, — подумала я. — Он тоже переживает».
— Так не видишь? — переспросил Дерек, не дан мне ответить, — Утонула? Ну, раз утонула, поедем домой ужинать.
— Да нет, что ты, — сказала я. — Вон она, посредине. Постой, да ты, я вижу, привез только один сачок и один фонарь?
— Ты что, — резко парировал Дерек, — хочешь, чтобы я снова тащился домой и привез еще по одному?
— Да нет, что ты, что ты, — успокоила я супруга. — Как-нибудь справимся.
Но стоило нам сделать малейшее движение, как сова тут же перелетала на противоположный край пруда, всякий раз оказываясь вне пределов досягаемости.
Однако же не зря говорят: если долго мучиться, что-нибудь получится. В конце концов оба отважных ловца, исколотые шиповником и обожженные крапивой, мчали домой в компании до ниточки (вернее, до перышка) промокшей совы.
…В половине первого ночи я доедала последние крохи салата, а мой благоверный сушил сову феном. Все-таки я: иногда недооцениваю его преданность делу заботы о животных.
Опять-таки не зря говорят: на ошибках учатся. После того, как сова окончательно вышла из шокового состояния, мы надели ей на ногу кольцо и передали в Отдел дикой природы Общества покровительства животным, размещавшийся близ Таунтона. Там имелся просторный авиарий, где сова могла летать, набирая силу мускулов. Только когда мышцы крыльев восстановились полностью, сову нам вернули, и мы выпустили ее как полагается. Ничего, думали мы, когда-нибудь и у нас будет просторный авиарий, и если к нам будут попадать нуждающиеся в помощи пернатые, то мы сможем избавить их от стрессов, вызываемых перевозками.
…Летящая сова — зрелище фантастическое. Я вполне понимаю людей, желающих завести сову в качестве домашнего любимца, но куда большую отраду душе доставляет вид полета этой птицы в естественных условиях. Хочется сказать всем вышеупомянутым людям: коли вы действительно готовы заботиться о совах, не лучше ли направлять усилия на то, чтобы поддерживать их естественную среду обитания и воссоздавать ее там, где она утрачена?
Наверное, я чего-то недопонимаю в принципах, на которых зиждется братство игроков в крикет. Мне всегда казалось, что коль скоро вы — сплоченная команда, вам должно хватать такта не напоминать товарищу о его промахах, о которых он сам ряд бы забыть. В команде Ист-Хантспилла все несколько иначе — там только и рады посмаковать оплошности, допущенные тем или иным игроком. Пускай в шутливой форме, о все же, все же… Видимо, поэтому была учреждена премия, вручаемая на ежегодном банкете. Она называется… «Идиот года»!
Как ни грустно, но лауреатом этой премии дважды становился Дерек. Он в команде за «завхоза» и отвечает за то, чтобы все снаряжение, необходимое для игры, было в полной боевой готовности. Как только возникает нужда в битах, мячах или иных причиндалах, он ставит об этом в известность членов Комитета, а уже этот последний принимает решение о закупке новых. В первый год пребывания в должности он заметил, что нужен новый мешок для принадлежностей: имевшийся так и трещал по швам, точно сума нищего. Кроме того, требовалось несколько пар наколенников и кое-что еще. Поразмыслив, Дерек решил доложить о ситуации на очередном заседании Комитета. Как-то он пропустил две недели, передоверив мешок другому игроку; потом, за три недели до очередного заседания, мешок (и всю ответственность) ему вернули.
Заседания комитета проходят обычно в местном кабачке «Бейсон-бридж» — это говорит о том, что дела в команде идут хорошо. Председательствует сам Уоруик — он слишком важная персона, чтобы с ним спорить. С момента создания команды он самозабвенно и с энтузиазмом руководил ею, хотя и не всегда следовал правилам, которые сам же утверждал! За «спикера» у нас — Пол Гэсс, тот самый, который спас моего мужа. Когда он выступает, его слушают затаив дыхание. У него поразительные организаторские способности, он умеет устраивать мероприятия так, что денежки текут рекой. Правда, за это приходится терпеть его слабость — когда выпьет, воображает, будто он — великий Карузо. Всех членов Комитета волнует, чтобы Уоруик не слишком-то крепко брал в руки вожжи, и ему это совсем не нравится. Ведя заседание, он не менее трех раз в минуту смотрит на часы: скоро ли будет готов обед? Лэрри — мастак по художественной части. Он без ума от конкурса песен Евровидения, сам неплохо играет на гитаре, но от его пения мухи дохнут — часто он так и не заканчивает песню, освистываемый товарищами по команде. В Комитет входят также Майкл Белл, известный своими трезвыми рассуждениями, Йан и Расселл. Вот они расселись за столом, пришел черед держать ответ «завхозу».
— У тебя есть что доложить, Дерек? — спросил Уоруик, показывая на часы; тем самым он давал понять, что обед вот-вот будет готов и если они прочешут языками больше чем нужно, то он остынет.
— Да, пару слов, — сказал Дерек, и все глаза уставились на него.
— Ну, во-первых, — сказал он, — нам нужен новый мешок для принадлежностей.
В ответ раздался такой взрыв смеха, что Уоруик забыл про грозящий остыть обед и весь обратился в слух, ожидая, что тот еще сморозит.
— Так ты говоришь — нужен новый мешок? — переспросил Уоруик.
— Точно так, — сказал Дерек. — Наш-то трещит по швам, и одна тесемка оторвалась…
Все смотрели на Дерека в оцепенении, а у него глаза на лоб полезли от удивления, что же такого забавного собравшиеся нашли в его словах. Набрав воздуха в грудь, он продолжал:
— Ну, и еще нужны новые наколенники.
Ответом на это заявление стал новый взрыв хохота.
— Так они же истрепались вдрызг. Что еще?
При этих словах Пол Гэсс повалился на стол, а Уоруик, напустив на себя важность, поднялся и подошел к бедняге Дереку:
— Ты ведь играл последние две недели, верно?
— Да, — ответил Дерек, по-прежнему недоумевая, чем он так развеселил почтеннейшую публику.
— И каждый раз привозил мешок с собой и увозил обратно?
…Заседание было окончательно сорвано. С большим апломбом Расселл объяснил Дереку, что они давно обратили внимание на необходимость приобретения нового мешка для причиндалов, равно как и новых наколенников. Пока он отсутствовал, все означенное было закуплено, и вот этот-то новый мешок Дерек в течение трех недель привозил на каждый матч… Вот так так! Здорово же он опростоволосился!
