Читаем без скачивания Незваный гость. Поединок - Виктор Андреев

— А куда дели Шелк?

— Ах, вы не знаете?.. — И Санкевич рассказал печальную историю, в какую попала девушка.

— Вот видите, а вы говорите в экспедиции чепе нет, — протянул Мамбетов с укором в голосе.

— Да ведь такие чепе вас не интересуют, Мамбетов. Я знаю, что вам нужно...

— Боюсь, что вы ошибаетесь, Валерьян Иванович. Но не будем спорить. Значит, одно чепе мы все-таки установили. Может быть, и еще есть?

— Как сказать, чепе не чепе, а неприятность наклевывается. Но это еще нужно проверить. Пока у меня — только предположение.

— Что же подозреваете вы?

— Кое-что с технической стороны. У Виднова.

— Брак?

— Хуже, Мамбетов. Но если я окажусь прав, все равно вам некого будет арестовывать. Это не вашей статьи.

Помолчали. Мамбетов будто про себя проговорил:

— Я шестой год работаю в районе, Валериан Иванович, и за все это время не арестовал ни одного человека.

— Что же вы делаете тогда? — Санкевич поглядел на Мамбетова недоверчиво.

— Могу вам сказать: делаю все для того, чтобы не арестовывать.

— Не понимаю. — Санкевич замотал головою.

— Ну-у... предупреждаю аресты. Вы знаете, лекции вот читаю о бдительности. Словом, профилактикой занимаюсь.

— Может быть, это слово имеет у вас какое-то особое значение? — недоверчиво спросил Санкевич.

— Да нет! Как врач делает прививку, чтоб человек не заболел, так и я оберегаю людей, только от других бед... Вот и вас хочу предупредить, Валериан Иванович. Нам с вами нужно быть бдительными. Видите ли, вы работаете... я имею в виду вашу экспедицию для оросительной сети, но кое-кому почудилось другое. Одна из разведок заинтересовалась работами экспедиции.

Санкевич слушал Мамбетова внимательно, и недоверия к нему не стало. Не зря этот косоватый парень присел к нему в тарантас, не зря. Как будто говорит дело, только разоткровенничался уж слишком. А может быть, мобилизует просто? Да нет, не похоже. А может быть, он не знает....

— Товарищ Мамбетов, я должен вас предупредить, — вдруг решился Санкевич. — Перед вами, так сказать, бывший участник антисоветской группы, отсидевший в лагерях десять лет. Все что положено. И я не хотел бы злоупотреблять вашим доверием. Вам еще и продвигаться по службе, и звания получать.

Санкевич сидел, опустивши глаза, и будто рассматривал свои большие, припухшие в суставах руки.

Мамбетов не сразу нашелся. Этот старикан говорил всерьез, он предупреждал! Ему нужно было отвечать тоже правдой, иначе какой же разговор!

— Насчет антисоветской группы вы, пожалуй, напрасно, — проговорил Мамбетов. — Знаю, по тому делу двое вас было. Знаю, с последнего курса вас взяли. Но ведь вы реабилитированы! В моих глазах вы честный человек. И я имею основание быть с вами откровенным так же, как и с другими, кому я верю... Мне нужно разобраться в некоторых фактах, обстоятельствах, связанных с работой ваших людей и с самими людьми. Вы должны мне помочь в этом. У нас же с вами одни интересы!

Санкевич, недоумевая, посмотрел на Мамбетова, провел ладонями по лицу, будто снимал паутину, и откинулся на тюк, привязанный за спиной.

— Когда-то со мною разговаривали иначе, Ермен Сабирович...

— Тогда я еще без штанов по кибитке ползал.

— Да, в самом деле! — воскликнул Санкевич, будто удивившись этому.

— Валерьян Иванович, Жаксы-Тау — рубеж, на котором мы простимся. Он уже недалек. А у меня к вам масса вопросов. Вот вы сказали о Виднове. Что он наделал?

— Мне кажется, что он не проходил обратный ход нивелировки. Просто вычислил и отсчеты выдуманные написал.

— С какой целью?

— Побольше получить денег. Это ведь двухмесячный оклад, да еще премия за экономию...

— Вот как!.. А если в прямом ходе вкралась ошибка?

— Она останется.

— И мы не узнаем?

— Выявится, но не сразу. В процессе дальнейшей работы.

— И к чему это может привести?

— На некоторых участках отметки будут врать.

— Значит, это может сказаться на проектировании каналов орошения?

— Если ошибка окажется значительной.

— Да-а... Что же вы думаете делать?

— Доложу Кузину. Может быть, заставим пройти обратный ход, если мое предположение подтвердится.

— Значит, вы еще не уверены?

— Нет... Нужно проверить. Но это дело не горит.

— Когда загорится, тогда, пожалуй, поздно будет, Валерьян Иванович. А как вообще характеризуется этот человек?

— Крайне нетактичен. Представьте себе: схватил журнал Меденцевой и стал выписывать координаты. А когда она запротестовала, он нагрубил.

— А почему она запротестовала?

— Эти координаты ему вовсе не нужны. Для него достаточно нанести пункты схематично. Такая же стычка у него была с Малининой.

У Мамбетова даже холодок прошел по спине.

— Правда, я видел схему нивелировки у Виднова, — продолжал Санкевич. — Все пункты триангуляции, на которые он передает отметки, наложены у него точно. Может быть, здесь аккуратность?.. Малинина была возмущена, когда рассказывала мне. Он даже оскорбил ее. Каков гусь!

Санкевич разговорился. Он был полон еще свежих впечатлений от поездки по отрядам, и они волновали его. И это волнение передавалось Мамбетову, будто он тоже отвечал за состояние работ в экспедиции наравне с Санкевичем.

— Еще один небольшой факт, — продолжал Санкевич, не спуская глаз с быстро приближающейся Жаксы-Тау. До горы оставалось километра два. — Вы, может быть, слышали, что Малинина на второй день приезда поднялась на Жаксы-Тау...

— Да, да...

— Так вот, у центра пирамиды она нашла консервную банку с запиской. Геодезисты, как вам известно, всегда оставляют под пирамидами некоторые данные о пункте: название, время рекогносцировки или наблюдения, а то и просто записки друг другу. Зная это, Малинина тогда разрыла землю у центра и нашла банку. В ней был листок, и в нем написано два слова — название пункта: «Жаксы-Тау». Тогда она не придала этому значения и взяла записку с собой. Теперь, начав работать самостоятельно, она увидела, что пирамида Жаксы-Тау никому не нужна: от нее не начинаются никакие работы. Кто же тогда и зачем положил эту записку?.. Возвращаясь недавно из базы с продуктами, Малинина вновь заехала на пирамиду. И, представьте себе, нашла на том же месте вторую записку, такую же, как прежде. Опять на ней кроме названия пункта — ни слова! Снова только «Жаксы-Тау». Тем же каллиграфическим почерком.

— Вы от кого слышали это? — спросил Мамбетов, стараясь оставаться спокойным.

— Разве я не сказал вам?.. От самой Любаши-кыз.

— Кто это?

— Да Малинина же! Ее так зовут в отряде. Я же сейчас от нее. Она не только рассказала мне об этих листках, но и отдала мне.

— Они сохранены?

Санкевич улыбнулся.

— Сейчас вы увидите.

Санкевич взял лежащую у ног большую кожаную сумку, порылся в журналах и извлек из одного сложенные вчетверо небольшие листки, вырванные из блокнота.

— Вот они.

Мамбетов стал разглядывать Любину находку: листки как листки, на обоих одно: «Жаксы-Тау». Больше ни слова.

— Смотрите, писал кто-то один, — заметил Санкевич.

— Да-а, почерк тот же.

— Рука чертежника.

— Не школьники ли туда поднимались? — проговорил Мамбетов. — Я знаю, на Жаксы-Тау ходят с экскурсиями.

— Это уж вам виднее, Ермен Сабирович, кто куда с экскурсиями ходит... Устал я что-то. Наговорил вам всего, за неделю не разберетесь. Не узнаю даже себя. Но таковы наши дела. Работы много. До холодов не закончим. Придется нам подуть на руки. Всем...

Санкевич будто говорил про себя. Мамбетов свернул листки.

— Вы можете мне их отдать?

— Пожалуйста! Не велика ценность.

— Малинина не будет против?

— Она просила меня передать их вам. Собственно говоря, я выполняю только ее просьбу.

— Но она же не знает меня?

— Помнит. Лекцию вы читали?

— Да, да!..

Эти листки сделали Мамбетова рассеянным и невнимательным к собеседнику. Он стал отвечать Санкевичу невпопад. В голове понеслись свои мысли, связанные с «Незваным гостем». Гора Жаксы-Тау была уже напротив.

— Рубеж, Валерьян Иванович! — воскликнул Мамбетов и натянул вожжи. Лошади остановились. — Спасибо вам. У меня сейчас такое чувство, будто и я возвратился из отрядов... Валерьян Иванович, бы скоро мне будете нужны, и я постараюсь тогда увидеть вас.

— Вряд ли. Ведь я все время кочую.

— Ну, если не в поселке, то встретимся где-либо на дороге. Мы ведь ходим по одним путям.

— Тогда до побаченья, товарищ КГБ!..

Через несколько минут Санкевич уже продолжал свой путь. Он доволен был состоявшимся разговором. Не только потому, что сбросил с плеч груз, который почувствовал с того момента, как взял у Малининой найденные ею на Жаксы-Тау записки. Встреча с Мамбетовым как-то успокоила его внутренне и ободрила. Ему, Санкевичу, доверяет тот, кто должен был бы глядеть за ним в оба глаза. Действительно, в жизни многое изменилось...

Выбравшись на прибрежные мары, Санкевич оглянулся назад, но Мамбетова уже не было на дороге.