— Ты была великолепна, — тихо произнес он, поглаживая ее мокрые волосы.
Упавшая с его руки капля прокатилась по ее носу. Она моргнула и покачала головой: нет, она не чувствовала себя великолепной. Скорее, она ощущала себя испуганной и слабой, как ребенок.
— Я не могла найти ни тебя, ни Тори. — Ее голос звучал жалобно. — Я так испугалась за вас.
— Ты нашла нас обоих, — сказал он, губами прикасаясь к ее мокрым волосам. — И это главное.
Глава 11
Джон стоял в воротах загона, внимательно наблюдая за спасенным жеребенком и его матерью, но мысленно видел склонившуюся к нему голову Кейси. Он помнил обнаженные бугорки ее грудей, почти касавшиеся его груди, бретельки лифчика, соединявшиеся на спине там, где он касался ее. Захваченная в кольцо его рук посреди бурлящей воды, она искала у него защиты. Ему это нравилось.
Желание, пронзившее душу, укрепилось в его плоти, пока он мечтал. Кейси тревожилась только за Тори? Нет, за него она тоже волновалась. Она одна преодолела мрак холодной ночи, чтобы найти его. Она нуждается в нем так же, как и он в ней. Он вытащил ее застрявший джип из грязи. Кейси не думала об этом, она ведь, в конце концов, типичная женщина. Он ухмыльнулся при мысли о Кейси, как о типичной женщине. В Кейси не было ничего типичного. Когда он нуждался в ней, она пришла, чтобы спасти его. Она очень рисковала, когда освобождала жеребенка. Добросердечная, красивая, она еще и храбрая. И он понял, как сильно любит ее.
— Ты, должно быть, думаешь о Кейси, — раздался насмешливый голосок.
Джон очнулся от грез и обнаружил рядом с собой Тори, с усмешкой смотревшую на него. Он повернулся к ней.
— Почему ты так говоришь? — задал он вопрос маленькой насмешнице.
— О, у тебя такой глупый взгляд, — продолжала она подтрунивать.
— Какой-какой взгляд?
— Тот, что появляется у тебя всякий раз, когда ты думаешь о Кейси!
У Тори было такое счастливое выражение глаз, будто она только что попала в яблочко. Взмахнув волной белокурых волос, она быстро повернулась и отступила к конюшне.
— Я что, так прозрачен? — спросил он, догоняя ее.
— Ну да. — Малышка попыталась скрыть улыбку.
— Это плохо, — признал Джон. — Ты – мошенница, — рассмеялся он, подхватил ее на руки, перевернул вверх тормашками, а потом усадил к себе на плечи.
Звонко смеясь, Тори теребила его волосы.
— Сейчас же опусти меня на землю, ты плохой.
— Я не плохой и даже не средний. Я — самый лучший из скакунов, участвующих в пятиэтапных соревнованиях, а ты — всемирно известная наездница, и сегодня ты в первый раз въезжаешь в Зал славы.
Тори включилась в игру:
— Отлично, вперед! Копыта поднимай выше!
Джон понесся по кругу вокруг пыльной площадки для автомобилей около конюшни.
— Теперь легкий галоп! — приказала Тори, взмахивая воображаемым хлыстом.
Джон подчинился — он явно забавлялся.
— Стоп, — снова сказала она. — Теперь поворот. – Джон послушно остановился и изменил направление.
— Медленный шаг, — сказал он, не обращая внимания на понукания Тори, и принялся неспешно гулять по кругу.
— Быстро вперед! — завопила девчушка, словно ковбой на родео.
Джон предпринял отчаянную попытку подчиниться, но это уже было слишком. Он вбежал в прохладную конюшню и сбросил маленькую наездницу на кучу соломы.
— Глупый! — Она каталась по соломе, задыхаясь от смеха.
— Глупый? Я не глупый! Я — Джон! — Он пощекотал ее и бессильно откинулся на кучу опилок за спиной.
Смеясь вместе с Тори, обхватившей его за шею, Джон понял, что хотел бы такую же храбрую дочь, как она. Особенно, если ее мама будет такой же красивой и стойкой, как Кейси.
В полутьме августовской ночи Кейси вошла в конюшню. Она почти ничего не чувствовала: ощущение вины сковало ее. Она медленно шла по проходу. С обеих сторон в стойлах спали лошади.
Кейси не стала включать свет из опасения разбудить лошадей, в темноте она вошла в стойло Ройялти. Кобыла подняла голову и потянулась ей навстречу. Кейси погладила лошадь.
— Хорошая девочка. — Дыхание кобылы согрело ей руку. Довольная Ройялти обнюхала гладившую ее Кейси.
— Нет, морковки у меня нет, — с сожалением сказала она кобыле.
Кейси обняла животное за шею, прижавшись щекой к мягкой теплой плоти. Закрыв глаза, она вдыхала запах животного.
Почему жизнь обязательно должна быть сложной? Может, именно за простоту она любила работу с лошадьми. Кормежка, чистка, тренировка, уборка навоза и еще одна кормежка. И так изо дня в день. Все легко и просто.
Прошлой ночью Кейси осознала, что должна сказать Джону о Тори. Она плотнее прижалась к лошади.
— Кто там? — Кейси зажмурилась от брызг света, хлынувших ей в лицо. Встревоженная, она открыла глаза и заметила позади фонаря чью-то тень.
— Что ты здесь делаешь? — Джон отвел фонарь в сторону, чтобы она могла разглядеть его.
— Я пришла к Ройялти, — отрезала она. — Есть возражения?
— Нет, просто я завидую этой счастливой лошади.
— Было прохладно, вот я и зашла сюда. А что здесь делаешь ты?
Когда Кейси обернулась, оказалось, что Джон подошел к ней почти вплотную. Их взгляды встретились. Было темно, только свет фонарика давал хоть какое-то освещение. Она смотрела на Джона и чувствовала, как ее охватывает страсть.
— Я работаю с кое-какими документами в конторе, — сказал он.
— Так ты будешь работать всю ночь?
— Пока не закончу.
— Может, я смогу помочь? Я всегда хорошо разбиралась в бухгалтерском деле.
— Да, пошли прямо сейчас, — быстро согласился Джон.
Войдя в ярко освещенную контору, Кейси остановилась на пороге, привыкая к смене освещения и пытаясь справиться со своими чувствами. Кондиционер был включен на всю мощность, и в комнате было прохладно. Она дрожала непонятно отчего: от холода или от близости Джона.
Джон заметил это и пересек комнату, чтобы отключить кондиционер. Кейси осмотрелась: старый стол и даже диван были завалены бумагами.
— Ну что ж, с холодом покончено, — удовлетворенно сказал Джон, и его голос проник в каждую клеточку ее тела.
Кейси прошла в комнату, и Джон закрыл дверь.
— И все же, почему ты пришла сюда так поздно? — спросил Джон, и нежность, звучавшая в его голосе, звала Кейси к нему.
Как объяснить ему, что ей нужно было почувствовать присутствие другого живого существа, будь то дружелюбная лошадь или человек, которого она любила?
— Обожаю обниматься с лошадьми, — пошутила она, беря в руки диванную подушку.
— Это почему же? — Джон приблизился к ней.
— Я всегда считала, что, если обнимешь хорошую лошадь, потребность в мужчине исчезает.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
