Читаем без скачивания Блатной романс - Семен Майданный

– Тогда глушите «газельку» и покурите там подальше на лавочке. Сейчас Сам домой свернется, и я патрульную м ашину вызову. – Сержант твердо считал, что алкогольные напитки вкуснее кефира. И коль в «Газели» оказались с полуслова правильно понимающие ситуацию люди, стороны остались довольны друг другом, и можно было возвращаться за вторым удовольствием. Услышать по приемнику финальный счет.

– Только давайте сначала продукты доставим. А то у меня все тютелька в тютельку по накладной. Доложу одноногому, и свободен. Возьму водяру из личных запасов и сразу к вам, – оттарабанил заготовку Леха. Ему кровь из носа нужно было лично поприсутствовать при распитии. Так велел Храм. А еще Храм велел, когда менты закривеют, незаметно где-нибудь под стол в дежурке приконопатить черную таблетку «жучка».

Откуда у шефа «жучок», шеф не рассказывал. Зачем ставить ментуру на прослушку, Храм не объяснял. Конспирация.

– А ты хваткий, – с долей уважения отметил сержант, – по рукам, – и поспешил в здание.

В дежурке его ждал обрыдлый кефир и портрет главного генерала Ленобласти – родной брат портрета из кабинета Ивана Ивановича.

Работники ресторана «Пальмира» (по-местному прозванным «Пол мира»), принадлежащего одноногому афганцу, бросив стопорнувшую «Газель», отправились на свежий воздух перекурить, пока суть да дело.

– Разобрался. До утра шуметь не будут, – коротко доложил дежурный сержант уже запирающему дверь майору.

Майору доклад был по фиг. У Иваныча голова пухла от других проблем. Он уже и запамятовал, что отправил дежурного пресечь нарушающие покой ночного городка шумы. На улице его не взволновал ни недавно отшелестевший дождь, ни весьма прохладный, подстегиваемый ветерком воздух. Скорее всего, старый хрыч не сможет заснуть до утра, ворочая в голове плюсы и минусы предпринятого шага.

Дядька Макар увлекся и забыл, как неловко он чувствует себя в халдейском прикиде. Уже абсолютно фиолетово было дядьке Макару с того, что белая рубашка душит за яблочко, а черный лапсердак врезался под мышки. Дядька Макар рассказывал очередную «прыт-чу» и так сам приперся, что по хрен стало, какие у него сегодня слушатели.

– …«Пассат хачу», – распахнув дверь и побачив сидевшую за столиком пожилую жинку, произнес кавказец. «Можно, – тоже вполне определенно поняв его, разрешила титка Шура и заломила цену: – Десять…» Кавказец вылупыв бэиьки. Такая вэлыкая машина усего за десять тысяч долларов? Цэ было неправдоподобно дешево. «Эх, переборщила», – побачыв его реакцию, подумала титка Шура и вже хотела снизить цену, но кавказец ее опередил. «Пачему так дэшево?» – с подозрением спытав он. Титка Шура едва не застрыбала вид радости на стуле: «Ой, ошиблася я, кажется… Ну точно, извиняюсь… Двадцать!» – «И кандыцыонэр ест?» – решил уточнить комплектацию кавказец. «Що?» – злякалася титка Шура. «С кандыцыонэр пассат хачу», – объяснил кавказец. Теперь настало время титке Шуре вытаращивать глаза. За довга рокы работы в туалетном сервисе она зустричала людей со многими странностями. Но щоб комусь для этого дела потребовался кондиционер с шампунем в одном флаконе, якый ей каждый вечер хвалили из телевизора, – з таким она сталкивалась вперше. «Господи! – в следующий момент здогадалась вона. – Да никак он голову мыть тут собрался!… Невже больше негде?»

Первым громко, на весь зал загоготал Словарь. Следом пырхнул, чуть не подавившись шашлыком, Малюта. Потом уж, хохоча, стали хлопать друг друга по спине остальные братки, нет-нет, да и поглядывающие на отставленную сегодня нетронутую бутылку армянского фальсификата. А ведь дядька Макар специально поколдовал над бутылкой. И когда клиенты отказались употреблять, вынужден был дядка Макар готовить другое угощение наспех.

Был Словарь небольшого роста, плотный. Чистоплюй. Ноги и руки у него были коротенькие, но сильные. У него был огромный череп, покрытый густым жестким волосом, маленький рот со странно сложенными губами, словно он все время собирался свистнуть сквозь зубы. Рожа, в общем, даже худощавая, но под глазами мешки, а сами глаза были длинные и узкие, с почти вертикальными, как у гадюки, зрачками. И когда Словарь задыхался от смеха, зрачки сжимались, вроде ртутного столбика.

– Шикарного ты халдея на работу взял! – сквозь гогот крикнул Словарь хозяину шашлычной. – Одобрям!

Окрыленный дядька Макар продолжил коронный номер:

– …Тетя Шура изумленно подывылась на лицо кавказской национальности и, разводя руки, с жалостью сказала: «Нету кондиционера, милок, нету… Вчера скинчився… – на всякий случай сбрехала она и невпевненно предложила: – А может, мыльце подойдет?» – «Бэз кандыцыонэр нэ надо», – гордо отказался кавказец, догадавшись, что под «мыльцем» в цему магазине подразумевают зовсим вже бедную комплектацию, и захлопнул дверь, залыщив титку Шуру сожалеть об упущенной выгоде…

– Пацаны! По коням! Опаздываем! – опомнился Малюта.

Дядька Макар тоже опомнился, а ведь так увлекся – начисто забыл, кто он здесь, зачем он здесь. Увлекся, забыл, ради красного словца дело под паровоз подставил. Актер погорелого театра! Все беды в этом мире от Станиславского!

– Компотик! Хлопцы! Гарный компотик из земляники! – заскулил Макар, в упор глядя на голый череп, в круглые черные цыганские глаза, на огромные оттопыренные, закопченные цыганской смуглостью уши Малюты.

Таки сработало: Малюта пригубил компот. Понравилось, глотнул одним махом остальное. А глядя на него, выпил свою порцайку и уже вставший из-за стола Словарь. Поподхватывались со своих мест бойцы-крепыши. И выпьют ли они свои пайки компота, было уже без разницы. Не про них готовилось специфическое угощение.

– Все, как умные люди, пушки дома оставили? – уже от входа вякнул Словарь, начхав на всякую конспирацию.

Вчера лупил дождь, а сегодня солнце жарило с самого утра и не оставило ни единой лужи. Вчера было пасмурно и сыро, а сегодня столбик термометра вспомнил летние рекорды и встал во весь рост, как стручок подростка, листающего «Пентхауз». «Шестисотый» «мерс» радикального черного цвета от души притормозил у поребрика напротив настежь распахнутых дверей магазина «Садовод». Скучающий среди шанцевого инструмента продавец ожил и прикинул – не выйти ли навстречу покупателю? Но не вышел. Ломало.

А покупатель, весь такой на понтах, в крутом костюме, угрюмая челюсть кирпичом, темные очки на носу, небрежно хлопнул дверцей «мерсюка», небрежно вошел и теперь прикидывал сквозь тьму очков ассортимент.

– Так, так, так… – перекосило неудовольствие портрет посетившего магазин «Садовод» Сергея Шрамова. Его глаза сквозь непроглядные стекла обшарили полки, обшарили углы и стены. – А че, уже насаженной на держак лопаты нету?

– Все отдельно, – сказал виновато жмущий плечи торгаш. По повадкам от него так и ожидалась какая-нибудь мелкая пакость. В углу рта продавца торчала обслюнявленная спичка, подбородок продавца был сер от невыбритой щетины.

Шрам не стал больше тратить время на беспонтовые расспросы, перегнулся через прилавок и подгреб новенький штык лопаты. Потом, через два шага вбок, оттуда же поймал свежеструганный держак. Тут же насадил и тут же стал долбить держаком бетонный пол, чтоб штык крепче сел.

– Закапывать кого срочно надо? – как бы в шутку, как бы с намеком на ежедневно творящийся в Виршах беспредел и как бы подыгрывая клиенту, отслюнявил заискивающую улыбку продавец, но на всякий случай отступил на шажок назад.

Его вопрос не удостоили ответом. Удовлетворившись, как крепко железо сидит на дереве, Сергей молча хрустнул купюру. Не дожидаясь сдачи, двинул из магазина. То ли волоча гремучую лопату, то ли спецом затачивая. За его спиной остались запахи скипидара, оконной замазки и водоэмульсионных красок.

– Товарный чек нужен? – на автомате спросил работник магазина «Садовод».

Шрамов не обернулся, нырнул с неудобной лопатой в «мерсовое» кожаное нутро. И дорогая машина радикального черного цвета, пукнув отработанным бензином, укатила из зоны видимости.

Сергей не зря заказал директору «Пальмиры» опутать предстоящую стрелку слухами. Кроме прочих задач была у этого шахматного хода и такая – чтоб о стреле прослышал майор Иваныч. «Что в таком случае учудит майор? Умоет руки, пусть пацаны поотрывают друг другу яйца? Вряд ли. А вдруг Шрам окажется круче и прижмет шпану к hoitio? Такого допустить майор не имеет права. Должен майор в предстоящие события ввязаться, чтобы повлиять на ход истории в свою пользу. А значит, должен майор вызвонить ОМОН и напустить на столкнувшихся лбами. Если я задним числом спрошу, соврет, типа не виноватая я, он сам пришел, в смысле – ОМОН. А значит, должен майор предупредить Малюту со Словарем, чтоб вместо стволов сачки для ловли бабочек взяли».