Читаем без скачивания Блатной романс - Семен Майданный

Продавец тут же, прикусив спичку в углу вонючей пасти, кинулся к телефону и, от рвения чуть не сломав ноготь, доложил в служебную трубку:

– Храмов купил лопату и поехал на стрелку!

Работник магазина «Садовод» облажался, ибо не видел, что как только диво радикального черного цвета завернуло на улицу Ленина, Шрам покинул «мерскж». Только уже без солнечных очков. И на стрелку поехал кто-то другой, потому что у Сергея Шрамова имелись неотложные дела в самом городе.

Шрам считал себя абсолютно правым. Не он первым нарушает понятия. Если эти козлы решили шебуршать под дудку майора, Сергей на западло ответит западлом. Око за око, подстава за подставу.

«Майор должен попытаться руками ОМОНа спалить Шрама на оружии и посадить резкого героя в тесную камеру. И тогда, по прикидкам майора, появится достаточно времени, чтобы Шрама расколоть в чем угодно. И даже где схоронена кассета». Именно так должен поступить майор. И если Сергей ошибся в прогнозах, то заранее проиграл сегодняшний бой.

Ну а «мерс»? «Мерс» попер улицей Ленина, без выпендряжа не по местным принципам честно отстоял зеленый семафор. Пропустил детей, конвоируемых через полосатый переход воспитательницей на прогулку в парк. И покинул черту города.

Виды за стеклом «мерса» сменяли друг друга, будто врачи призывной комиссии. Это не было похоже на сонную непуганую Швейцарию, где в одном альпийском домике до пяток упакованный в броники спецназ недавно спеленал известного русского вора, причастного к разборкам за власть над Москвой. Это не было похоже на знойный и душный Таиланд, где каждая десятая проститутка больна СПИДом, а порноиндустрия приносит денег больше, чем сельское хозяйство. Это не было похоже на обдолбаную Колумбию, где местные наркобароны настолько круто поднялись, что забили болт на дядь из американского сената и заказали собственного президента. Это не было похоже на любую из заграничных стран, в которых, впрочем, тот, кто спешил на стрелку вместо Шрама, никогда не бывал.

Это была обыкновенная задрипанная российская глубинка с раздолбанным асфальтом, загаженными бетонными коробками остановок пригородного автобуса и скучно тянущимися линиями высоковольтного напряжения вдалеке на фоне пронзительно лазурного неба.

Каких-то десять минут, и красавец радикального черного цвета въехал на площадку недостроенного молокозавода. Машина не стала протискиваться между обглоданными солнцем и ветром бетонными ребрами ферм, не стала буксовать по засыпанному песком неслучившемуся скотному двору, а притормозила на краю обросшего лопухами осыпавшегося котлована. Аккуратно в двенадцать ноль-ноль.

Две Boewie Mashini bratWi (BMW) уже ждали по другую сторону котлована. Серебристый металлик и зеленый металлик. Триста двадцать пятая и триста двадцать пятая модели.

Стороны постояли в раздумье с минуту, то ли принюхиваясь друг к другу, то ли обшаривая взглядом окрестности на предмет подставы, то ли выдерживая форс. Затем дверцы «бээмвух» синхронно распахнулись. Из серебристого металлика выцарапался Словарь. Коротко стриженный пожилой мальчик с золотой фиксой в скалящейся пасти. Из зеленой «бомбы» выковырялся Малюта, похожий на цыгана, как два железных рубля друг на друга.

Тогда, как бы в ответ, гавкнула «мерсовая» дверь, и из радикально черного дива появился человек в темных очках. Солнце отразилось в непроглядных стеклах.

Справа и слева земля еще не оправилась от наезда строительной техники. И вздыбленный, исписанный колеями глинозем лишь кое-где пыжился кочками травы. Зато дальше топорщился непуганый приболоченный лесок. Осины с еще зелеными, но густо покрытыми пылью листьями. В этом леске не то что снайпера, засадный полк обиженных на татар русских витязей разместить было можно.

Стороны, утопая в песке напыщенными туфлями, не спеша, с достоинством поканали навстречу друг другу. За спинами Словаря и Малюты из «бээмвух» на свет Божий и свежий воздух выбрались шестеро братков, одетых будто не на разборку, а на свадьбу, в попугаечные галстучки, пиджачки и белые рубашечки. Лаковые штиблеты сверкали на солнце, как «ролексы».

Словарь двигался, заложив руки за спину. Малюта держал грабли в карманах. Две их фигуры плоскими силуэтами рисовались коварно против солнца. У Лехи на зубах скрипнул песок. Лехе было крепко не по себе, но Храм обещал боксеру, что все кончится тип-топ, и Леха назад не рыпнулся. Леха топорщил плечи, выдвигал вперед грудь, бликовал очками и отважно шагал по зыбучему песку, будто начинающая кинозвезда, будто молодой герой из фильма «Путевка в жизнь». И наконец стороны встретились.

– Не понял, – прошипел Словарь и цыкнул плевок в песок под ноги. Ему тоже попал песок на зубы.

«Эх, если б не ОМОН, – продолжал по инерции мечтать Словарь. – Я бы этого Храма… Я б ему отрезал пальцы и заставил съесть. Потом я б ему зашил ноздри суровой ниткой, а рот заклеил скотчем. Нет, сначала суровая нитка и скотч, а потом отрезал бы пальцы. Но тогда, если у него целы пальцы, он содрал бы скотч? Значит, все же сначала отрубить пальцы и заставить съесть, а потом уже зашивать ноздри. Эх, если б не ОМОН!…»

– Не въехал, – честно раскололся Малюта. – Ты кто? – и три раза удивленно блымнул расширившимися цыганскими глазами.

Словарь натопорщил грудь и кинул подозрение:

– Ты вроде из команды Пырея? Тебя не Стаканом случайно кличут? – Рыжая фикса в маленьком детском рту Словаря блеснула аквариумной рыбкой. Узкие зрачки Словаря стали еще уже.

Лехе было худо, и не только с бодуна. Он гадал – что там за спиной сжимает в руках Словарь и что там в карманах прячет Малюта? Леха знал, что та сторона обязана быть безоружной и вся бодяга замарана лишь для того, чтобы свинтить Шрама в ментуру на стволе. Но вдруг где закралась осечка? Вдруг расклад или поменялся, или где-то в цепочке прокол случился?

Лехе не хотелось героически погибнуть, но и сдуться тоже не хотелось. Поэтому он тянул время, ничего не утверждая и не объясняя в лучших традициях Алена Делона.

– Ты че, немой? – это вякнул Малюта, с подозрением прислушиваясь к закручивающемуся в собственных кишках хороводу. С кишками творилось что-то непорядочное, Наверное, съел чего-нибудь. Еще круче Малюту брали в тиски другие подозрения.

«О том, что вот-вот на головы упадет ОМОН, Малюта узнал через Словаря. О том, что стволы лучше оставить дома, Малюте присоветовал Словарь. О том, что на стрелу будет достаточно взять трех братков, опять же Малюте сказал Словарь. Не облажался ли круто Малюта, во всем доверившись Словарю?»

– Ты че, язык проглотил? – это вякнул в сторону Лехи Словарь. Ему вдруг стало малость не по себе, пот прошиб, черные мухи закружились перед глазами. Что-то неладное начало твориться в пузе Словаря. А еще Словарю было важно опередить, случись расправа над незнакомцем, Малюту, чтоб между подчиненными соответствующая слава пошла. Да и ваще любил Словарь быть первым.

Леха переступил с ноги на ногу, увидел, что запачкал в пыли брючину, и стал долго отряхиваться. Отряхнул, сплюнул слюну с песком на песок. И от нервов носовым платком вытер шею. На роль первого героя в фильме «Воры в законе» он пока не тянул. Но надо было оправдать доверие Серега. Сергей сказал: «Мне нужна кинозвезда». И Леха честно старался быть кинозвездой.

– Я не врубаюсь, ты нас за кого держишь? – стал багроветь Словарь. Ему уже было до кондиционера, что в кустах прячется ОМОН. Словарь уже был готов голыми руками порвать этого молчуна. Лишь бы терка быстрее закончилась и стало можно под благовидным предлогом отвалить в кусты и спустить штаны.

– Че за фигня? – обиженно глубоко задышал Малюта.

Несмотря на бастующие кишки, Малюта старательно переваривал ситуацию. «Про ОМОН ему нашептал Словарь. Это раз. На стрелку вызвать Храма должен был Словарь. Это два. Вместо Храма на стрелке появляется какой-то неавторитетный пацан Пырея. Это три. Малюта и его пехота безоружны, а Словаревы пацаны – еще вопрос. Это четыре. Словарь остановился чуть позади Малюты и держит руки за спиной. Это пять. Так может, никакой стрелы с Храмовым и не предполагалось? Падла Словарь развел Малюту, как последнего дебила, завез на молокозавод и сейчас мочить будет?!»

– А вы сами кто такие? – наконец позволил себе наглость заместитель Шрама по электрическим вопросам, наконец дождавшись обещанного зрелища.

Зрелище было еще то. С двух сторон из бурьянов на маявшихся у «бээмвух» бычков налетело не меньше дюжины пятнистых комбинезонов. Замелькали резиновые палки, засверкали на солнце «браслеты». Один бестолковый браток кинулся убегать. Его подсекли, поваляли в песке, выкупали в песке, накормили песком, чуть ли не урыли в песке. Прочих братков для порядка начали стучать мордами об капоты цвета серебристый и зеленый металлик.