Полковое учение с боевой стрельбой — это венец подготовки полка. Мероприятие весьма сложное как в плане его проведения, так и в плане подготовки. Николай Андреевич Веревкин-Рахальский, несмотря на свой еще достаточно молодой возраст, ему шел тогда всего тридцать четвертый год, а он уже седьмой год командовал дивизией и был на тот период времени одним из самых опытных и известных командиров дивизий в Красной Армии, обладая к тому же весьма независимым характером. Заслужить от него такую оценку было лестно для любого командира.
Н.А. Веревкин-Рахальский прожил большую и интересную жизнь, пережив не только своего ученика, но и почти всех наших известных военачальников и полководцев времен Великой Отечественной войны. Он умер в возрасте 91 года в Москве в 1984 году и, по рассказам очевидцев, всегда с особой теплотой вспоминал в своих беседах о Леониде Григорьевиче Петровском[11].
Несмотря на некоторую несдержанность и горячность в поведении, по-прежнему свойственные Петровскому, аттестация, полученная им за период пребывания в должности начальника штаба, была очень хорошей. Надо отметить, что в предвоенные годы, за редким исключением, аттестация на самом деле отображала действительный уровень личной профессиональной подготовки того или иного должностного лица, показывала его сильные стороны, указывала на имеющиеся недостатки, давала ясное понятие, чего заслуживает данный командир и что от него можно ожидать в процессе дальнейшей службы. Это уже в семидесятые годы в Советской Армии, как и сейчас в Российской, она стала представлять собой набор заготовленных штампов, за которыми абсолютно нельзя определить ни уровень подготовки аттестуемого, ни его возможности: все на одно лицо.
Из аттестации на начальника штаба 74-й сд Л.Г. Петровского:
«Начальник штаба 74-й сд Петровский Леонид Григорьевич.
Силой воли обладает, инициативен, энергичный, несколько горячлив. Дисциплинирован, но недостаточно выдержан в служебных взаимоотношениях с непосредственным начальником. Иногда не проявляет достаточной выдержанности и тактичности с подчиненными, что мешает полной сработанности штаба и частично отражается на взаимоотношениях с некоторыми командирами в частях. В служебных взаимоотношениях обычно сух и официален. Во внеслужебное время хороший товарищ.
В военном отношении подготовлен вполне для исполнения высших общевойсковых должностей. Умело руководил пулеметно-артиллерийским сбором дивизии летом, подняв общий уровень подготовки дивизии в этой части.
Любит строевую работу, тяготился своим положением начальника штаба дивизии, иногда смешивал свои функции по должности с командованием.
Хороший строевой командир, быстро растущий военный специалист. Достоин продвижения на должность командира дивизии в очередном порядке.
Командир 74-й дивизии Всревкин-Рахальский.
Военкомдив-начподив Андреев».
Однако вскоре вместо назначения на должность командира дивизии Л.Г. Петровский оказался на курсах усовершенствования высшего начальствующего состава (КУВНАС) при Военной академии имени Фрунзе. Это его не особенно расстроило, и Леонид Григорьевич с усердием начал вспоминать то, чему обучался несколько лет назад в академии, пополняя свой багаж новыми знаниями.
Закончив в конце 1928 года курсы, Петровский был назначен командиром 6-й стрелковой дивизии, дислоцировавшейся в Московском военном округе, в г. Орле. Однако в силу различных причин в командование дивизией вступил только 1 апреля 1929 года.
Прибыв в дивизию, Леонид Григорьевич сразу же взялся за дело и в буквальном смысле слова дневал и ночевал в дивизии, стараясь повысить полевую выучку личного состава и уровень боевой подготовки частей. Но дивизия — это уже не полк, где можно было непосредственно воздействовать на организацию боевой учебы, а здесь многое зависело от уровня подготовки подчиненных командиров. Тем не менее к концу 1929 года результаты его работы были налицо.
Генерал-лейтенант Коваленко Кирилл Алексеевич, бывший в ту пору командиром 16-го стрелкового полка этой дивизии, рассказывал после войны:
«Знакомство с частями дивизии он начал с моего полка. К назначенному времени полк был построен. Командир дивизии начал смотр полка по-суворовски, с осмотра снаряжения, обмундирования, белья, портянок, пуговиц и т.п., на выбор заставляя солдат раздеваться и показывать требуемые вещи.
Уже по ходу проверки стали проявляться пробелы. Затем Петровский перешел к осмотру обоза, причем только неприкосновенного запаса. И опять все погрешности здесь быстро бросились в глаза.
До поверки боевой подготовки на этот раз Петровский так и не дошел.
Он признал состояние полка неудовлетворительным, но иной оценки и не могло быть, мне и самому это было уже ясно.
В заключение Петровский объявил:
— Буду смотреть полк вторично. Вот вам еще неделя на подготовку полка.
Второй раз осмотр полка происходил так: он предварительно собрал командиров батальонов, рот, взводов и старшин и провел осмотр их, требуя идеального порядка в состоянии и пригонке обмундирования и снаряжения.
После осмотра он приказал всему начальству произвести в своих подразделениях то же, что и он»{25}.
Зима 1929—1930 гг. была на редкость морозной, но, несмотря на это, боевая подготовка в дивизии шла полным ходом. Полки выходили на лыжах в поле за 30—40 км. Учебные стрельбы продолжались порой по трое суток. Летом дивизия располагалась лагерем в 2—3 км от Орла. Стоит ли говорить о том, что полевой лагерь дивизии выглядел, как на картинке. Л.Г. Петровский небрежности и поверхностного отношения к делу терпеть не мог, добиваясь от подчиненных командиров безукоризненного выполнения поставленной задачи, будь это постановка лагерных палаток или организация занятий по боевой подготовке.
Еще одно воспоминание генерала К.А. Коваленко о Петровском:
«Это был очень боевой и настойчивый командир. Он сам работал без устали — столько, сколько нужно было по обстоятельствам дела. Ко всем подчиненным он был очень требователен, но внимателен и корректен. С Петровским было очень трудно на службе и очень хорошо вне службы. Он рано появлялся в частях, раньше всех, и этим вгонял командиров частей в краску. Первым делом обойдет пирамиды с оружием и осмотрит их. Леонид Григорьевич, что называется, был чернорабочим командиром. Всю черновую работу он вел сам. На полевых занятиях также появлялся раньше всех и уходил с поля последним. Организацию теоретической подготовки и штабных занятий он возлагал на штаб дивизии, но при этом теоретические занятия очень часто проводил сам. На всех занятиях с начсоставом и на всех выходах в поле обязательно присутствовал и не считал зазорным метод личного показа...
Стиль работы Петровского мы по-настоящему оценили после его ухода. Прибыл новый командир, и на фоне его работы мы поняли смысл и значение деятельности Петровского».
Командующий войсками Московского военного округа Иероним Петрович Уборевич, давая характеристику командиру 6-й стрелковой дивизии Л.Г. Петровскому по итогам его работы с апреля 1928 года по апрель 1930 года, отмечал:
«С вопросами руководства, политического воспитания и тактической подготовки дивизии справлялся хорошо. В тактическом отношении подготовка хорошая и продолжает усовершенствоваться. Необходимо дальнейшее поднятие наряду с тактической подготовкой также и оперативной подготовки.
Может быть использован при ударных заданиях на новых формированиях. Вполне соответствует занимаемой должности».
Надежда Васильевна Петровская так вспоминала о том времени:
«...Мы переехали в г. Орел, и тут я почти потеряла Петровского. Работа так захватила его, что он дней не замечал. То он в поле, то на пулеметном сборе, то в штабе, то на учениях.
Работа так захватывала его, что, думаю, он не замечал, как пролетают дни. То он в поле, то на пулеметном стрельбище, то на учениях. Вставал очень рано, часто часов в 5—6. Я всегда провожала его, а поздно вечером встречала, то полного энергии, довольного и загорелого, а то озабоченного».
Однако долго командовать 6-й сд Л.Г. Петровскому не пришлось, и уже в конце декабря 1930 года он убыл из дивизии, вступив 1 января 1931 года в командование 14-й кавалерийской дивизией. Нельзя не сказать о том, что это была не просто кавалерийская дивизия, а дивизия, сражавшаяся в годы Гражданской войны в составе прославленной на всю страну 1-й Конной Армии. В те времена это говорило о многом. Конармейцы всегда очень ревниво относились ко всему, что было связано с тем историческим периодом.
Предыдущим комдивом был старый вояка, кавалерист, так сказать, от рождения, Владимир Яковлевич Качалов[12]. В годы Гражданской войны он командовал группой войск, был начальником штаба отдельной кавалерийской бригады, 1-го кавалерийского корпуса и начальником полевого штаба 2-й Конной армии. Самое интересное заключается в том, что Качалов убыл командовать 6-й Орловской стрелковой дивизией, которой до этого командовал Петровский. Что это была за рокировка, в чем ее смысл и кто стал ее инициатором, выяснить так и не удалось. Или Л.Г. Петровский решил себя проверить на поприще командования кавалерийским соединением, или этому была еще какая-то причина.
