За эти пять лет я многое успел: закончил Олимпийский университет и получил степень бакалавра медицины и психологии, стал в меру своих скромных сил помогать тёте Помоне в её врачебной практике и научных исследованиях, а Хозяйка включила меня в список кандидатов на Силу Источника — причём неожиданно для себя я оказался в самом верху этого списка. Плюс ещё мои ежегодные выступления в роли Громовержца, благодаря которым я становился всё более популярным среди Сумеречной молодёжи. А вот буквально на днях выяснилось, что и Порядок имеет на меня свои виды. Моя жизнь наполнилась смыслом. Даже переполнилась им…
И сейчас, в обществе друзей, вполне довольных своей судьбой, я понял, что пять лет назад совершил ошибку. Ведь именно тогда я был по-настоящему счастлив — пусть даже моё счастье не было безоблачным. Мне очень не нравилось, что мы стяжали чужую славу; я бы хотел, чтобы мы заслужили её сами, исключительно своим трудом и талантом. Но, увы, последнего нам недоставало, никто из нас не был выдающимся композитором — зато у нас хватало мастерства, чтобы талантливо исполнять чужие вещи. Мы дарили радость миллионам людей, без нас они никогда бы не услышали всех этих песен. И разве можно называть это бесцельным прожиганием жизни?
Уже порядочно пьяный, я сказал об этом ребятам и полностью признал перед ними свою неправоту. Они встретили мои слова с огромным воодушевлением и не мешкая провозгласили тост за воссоединение нашей команды. Затем Шейн безапелляционно заявил, что мы уже созрели для женской компании, и вместе с Патриком отправился за девчонками.
А дальше я ничего не помнил.
10
После такой грандиозной попойки я, конечно же, проснулся с жуткой головной болью. Вдобавок за окном ярко светило солнце и слепило мне глаза.
Лежал я на кровати в своей комнате — вернее, в той, которая прежде была моей, а когда я ушёл из группы, стала бесхозной. Вид у неё был несколько заброшенный: если ребята и проводили здесь уборку, то нечасто и не очень тщательно. Пыль лежала на мебели, в воздухе пахло затхлостью, а постельное бельё было отнюдь не первой свежести.
Сделав над собой усилие, я встал с кровати и потопал в ванную. Ещё не до конца проснувшийся, терзаемый похмельным синдромом, я совсем не обратил внимания на доносившийся оттуда шум воды и опомнился лишь тогда, когда увидел под душем стройную светловолосую девушку лет двадцати с виду. В первый момент у меня даже замерло сердце: на какую-то невероятную секунду мне показалось, что это Фиона. Но потом иллюзия рассеялась, и я понял свою ошибку. В душевой кабине стояла совершенно незнакомая девушка — просто похожая на Фиону.
Невнятно промычав извинения, я собирался ретироваться, но она сказала:
— Всё в порядке. — Голос у неё был такой же звонкий и одновременно бархатистый, как у Фионы. — Я уже закончила.
Выключив воду, девушка надела халат, взяла полотенце и торопливо вышла из ванной. Мои попытки вспомнить её ни к чему не привели. В конце концов я махнул на всё рукой и занялся своим самочувствием.
За десять минут при помощи колдовства и контрастного душа я избавился от похмелья. Головная боль прошла, исчезла ломота в теле и прочие неприятные ощущения, зато меня охватила слабость и сонливость. У нас, колдунов, был свой отходняк, который выражался во временном упадке сил.
Когда я вернулся в комнату, девушка сидела перед зеркалом и расчёсывала влажные волосы.
— Я не нашла фена. — Она говорила по-немецки, и это было хорошо: ту англо-голландскую мешанину, которая в её родном мире называлась американским языком, я понимал с большим трудом. — Вы что, вообще не пользуетесь электроприборами?
— Пользуемся, но не всегда, — ответил я и наложил на её волосы заклятье, которое быстро, но очень аккуратно подсушило их.
— О, спасибо, — кивнула девушка и слегка улыбнулась. — Впечатляет… Мне в это трудно поверить, но с фактами не поспоришь. Вы действительно колдуны.
Я воздействовал на неё ещё одним заклятием — тестовым, на наличие Дара. Но она никак не отреагировала, совсем не почувствовав его, что свидетельствовало об отсутствии у неё колдовских способностей. Несколько разочарованный, я уселся в кресло возле кровати, поднял с пола штаны и достал из кармана сигарету.
— Э-э… — протянул растерянно, чувствуя себя полным идиотом. — Извини, но как тебя зовут?
— Лана, — ответила она, ничуть не удивившись. — И давай внесём ясность: между нами ничего не было.
— Понятно, — сказал я, решив не заострять внимания на том, что проснулся совершенно голый.
— С тобой пыталась забавляться другая, — продолжала Лана. — Кажется, её зовут Жаклин, хотя не уверена. А я просто присутствовала при этом.
— Понятно, — повторил я. — А где же тогда Жаклин?
— Наверняка с кем-нибудь из твоих друзей. Ведь ты почти не реагировал на неё, а потом совсем вырубился, и она пошла искать развлечений.
— Понятно, — опять сказал я. — А ты почему не пошла?
— Потому что в отключке ты меня полностью устраивал, — объяснила Лана. — Не в моих привычках заниматься сексом с незнакомцами, будь они хоть трижды колдунами и суперзвёздами.
— Не понял, — удивился я. — Тогда как ты здесь оказалась?
— По чистому недоразумению. Если не ошибаюсь, девочек на свою дурацкую вечеринку вы отобрали по их письмам с фотографиями?
— Ну, вроде так, — ответил я.
— Но сами письма, похоже, не читали, — сердито произнесла Лана, взгляд её серо-голубых глаз стал ледяным. — Иначе знали бы, что я совсем не ваша фанатка. Конечно, ваши песни мне нравятся, но я не из тех дурёх, которые только и мечтают о том, чтобы лечь под своего кумира.
— Однако ты прислала свою фотографию, — заметил я. — Верно?
— Да, — признала она. — Но с другой целью. Я обратила внимание, что Шейн слабовато играет на гитаре. И — конечно, это было глупо с моей стороны — предложила свои услуги. В том же письме я прислала диск со своими записями. А также фотографию — чтобы твои друзья убедились, что я неплохо смотрюсь на сцене.
Я чуть снова на сказал «понятно», но в последний момент решил, что слишком часто употребляю это слово.
— Теперь ясно. А ты не пыталась объяснить, что случилась ошибка?
— Поначалу была слишком ошарашена. Патрик без всяких объяснений похитил меня из дома, потом был этот полёт… что-то невообразимое, как в калейдоскопе… и я очутилась здесь. А когда немного опомнилась, то поняла, что объяснять бессмысленно — вы были слишком пьяные, чтобы прислушаться к моим доводам. Ну, и кроме того, мне стало интересно. Я подсела к тебе — ты показался мне самым смирным, к тому же твои друзья были буквально увешаны другими девочками, — и стала расспрашивать. А ты оказался так любезен, что охотно и подробно отвечал на мои вопросы.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
