Пятнистые коровы и козы горожан мирно паслись прямо на площади, цыплята рылись в траве, отыскивая зерна и насекомых. Устав от ходьбы и от жары, Гарнет уже готова была попроситься домой, но не решалась сделать это после того, как артисточка продемонстрировала свою неиссякаемую энергию Заметив недовольное лицо племянницы. Дженни взяла Гарнет за руку и, поднимая юбками пыль, они пошли к дому.
— Полежи, — посоветовала тетя, когда они вернулись в свою комнату. — Ты выглядишь утомленной. Хочешь, я принесу тебе молока? Слава Богу, здесь оно у нас будет свежее и каждый день. И мясо тоже, хотя оно нередко напоминает старую подошву. Я приготовлю на ленч тушеное мясо с овощами.
— Не могла бы ты завтра испечь белого хлебушка, тетя? На кукурузных булочках дяди Сета я долго не протяну.
— Конечно, дорогая, а пока отдохни. Твоя задача — восстановить силы и здоровье, и тогда мы сможем покинуть Техас.
Гарнет тяжело вздохнула.
— А что потом?
— Начнешь новую жизнь, — спокойно произнесла Дженни.
— Чтобы сделать это, надо сначала забыть старую, тетушка. Надеюсь, скоро придет письмо из дома. Уже прошло достаточно времени, не так ли?
— Да… но я сомневаюсь, что то письмо, которого ты ждешь, когда-либо придет, детка.
— Это жестоко, — всхлипнула Гарнет, ее голос задрожал.
— Нет, дорогая, такова реальность. — И тетя поспешила за молоком.
Как-то две недели спустя Дженни спросила Сета за ужином:
— А как вы здесь проводите досуг?
— Ну, женщины собираются вместе рукодельничать, шьют лоскутные одеяла, если, конечно, удается набрать нужное количество кусочков материи, ведь эти лоскутки часто нужны для заплат на одежду домашних. Или изготовляют самодельные конфеты, если кому-нибудь удается достать патоки. С начала войны в нашем графстве еще ни разу не было ярмарки. Мы праздновали всего лишь один церковный праздник. После сбора урожая устраиваются танцы, а иногда на ранчо созывают гостей и жарят для них на костре целые туши мяса. Те, кто может себе позволить, ездят в Сан-Антонио. Там бывают народные гулянья, прогулки на лодках по реке и прочие вещи. В «Менгер-отеле» прекрасный бальный зал. У нас же — одно место для развлечений, — это салун «Серебрянная шпора». Я слышал, мисс Ли имеет там сногсшибательный успех.
— Недостойных дам в салун не пускают, — заметила Дженни.
— Не обращайте на нее внимания, дядя Сет, — вмешалась Гарнет. — Она всегда шокировала маму своими радикальными убеждениями относительно женской эмансипации. Тетя ходила на лекции суфражисток[7] и даже сама попыталась организовать подобный кружок в Авалоне. Она первая надела женские брюки, как только те вошли в моду. Мама всегда опасается, что тетушка может скомпрометировать семью.
— Чепуха! — фыркнула Дженни. — Мне просто надоело вязать платки и вышивать салфеточки. И что может быть скандального в юбках-брюках? Я видела такие же из шерсти и парусины на техасских женщинах. Это очень удобно для верховой езды. Что касается суфражисток, то я восхищаюсь ими. Женщины должны обладать большей свободой и независимостью. И уж конечно, они должны иметь право голосовать на выборах.
— В Вайоминге женщины имеют право голоса, — сказал Сет.
— Правда? А как они этого добились?
— Сказался, думаю, дух пионеров-первопроходцев. А может быть, мужчины испугались, что женщины уедут оттуда, если им не дать избирательных прав. Трудно увлечь женщин дальше на Запад и еще труднее удержать их на границе, если у них самих нет для этого стимулов. И все же на Западе до сих пор мало женщин. Неудивительно, что мисс Ли собирает каждый раз полный зал, а мистер Стил приезжает в салун с ранчо Дюка при первой возможности. Но несмотря на толпы поклонников, она, похоже, однолюбка, и это не слишком радует старину Салли Фосса, который сам не прочь приударить за ней.
Глава 10
Гарнет считала почтальонов настоящими героями Запада. Доставка почты два раза в неделю являлась наиболее радостным событием в Лонгорн Джанкшин.
Несколько недель она напрасно выбегала на крыльцо, заслышав бешеный стук копыт, пока наконец не была вознаграждена сразу двумя письмами из Коннектикута. Пока Дженни читала полученное послание Сету, Гарнет пошла в спальню и открыла свое письмо. Сломав восковую печать на тонком конверте цвета слоновой кости, она погрузилась в чтение девяти страничек, исписанных знакомым каллиграфическим почерком:
«Дорогая дочка, в этот воскресный день, когда нам так одиноко, я взялась за перо, чтобы сообщить вам, как сильно твой отец и я скучаем по тебе и Дженнифер. Мы горячо надеемся, что последний отрезок вашего путешествия, к счастью, обошелся без приключений.
Через несколько часов после вашего отъезда неясные сомнения и страх стали терзать нас.
Затем пришли новости о той ужасной катастрофе на Миссисипи. Как же мы были счастливы, когда из вашей телеграммы узнали, что вы спаслись!
Мы понимаем, что вы пережили ужасное потрясение, но, пожалуйста, как только почувствуете себя лучше, сообщите нам побольше подробностей.
Дженни написала, что вас спас благородный молодой человек из Луизианы, которого мы очень хотели бы отблагодарить. Не знаешь ли ты его адреса? Надеемся, почтовое сообщение между Севером и Югом скоро наладится, и корреспонденция будет доходить проще и быстрее…»
Гарнет пробежала взглядом мелко исписанные страницы, а затем принялась медленно перечитывать их, боясь что-нибудь пропустить. Ни одного упоминания о Дени…
Гарнет присела на край узкой кровати, некогда принадлежавшей ее покойное кузине, которую она никогда не видела и которая, как она считала, стала жертвой этого «целительного» климата, и погрузилась в грустные размышления. Что может быть лучше длинного, подробного письма из дома?
Элеонора в красках расписывала погоду в Авалоне, содержание церковной проповеди и расспросы соседей о жизни Гарнет и Дженнифер в Техасе.
Гарнет снова взяла письмо:
«Папа передает тебе привет, моя дорогая. Он в восторге от прекрасных книг и манускриптов, подаренных вашим спасителем из Луизианы. Знаешь, в последнее время он очень много времени проводит на фабрике, поскольку возобновились поставки хлопка с Юга.
Надеюсь, у вас там есть приличный портной, так как я решила прислать вам несколько симпатичных отрезов на платья и журналы с последними моделями. Ободки все еще в моде, хотя и не такие широкие. Зато по три нижние юбки теперь уже никто не носит ни в Париже, ни в Нью-Йорке. Шляпки же украшают одновременно и цветами, и вуалью».
Гарнет улыбнулась, читая это место, а потом подумала с досадой, что во всем Лонгорн Джанкшин подобные сведения могли бы заинтересован., кроме Дженни, одну только мисс Ли.
