На четвертые сутки обстановка изменилась. Теперь они шли на север, по охотничьим угодьям гуронов, и скоро вышли к большой реке. Бледнолицые из Квебека называли ее рекой Святого Лаврентия.
С этого дня воины больше не разводили костров, не охотились и ели только сырую рыбу, добавляя к скудному рациону вяленую оленину и горсть сушеной кукурузы. Отряд разделился на три колонны по десять человек в каждой, во главе каждого звена стоял старший воин. Никто не должен был говорить, ни днем, ни ночью.
По носам выставляли трех дозорных, а лагерь разбивали только в таких местах, где к нему нельзя было подойти незамеченным. Каждый спал, держа под рукой лук и стрелы.
Однажды Сун-а-и сказал, что им остался один дневной переход.
У Ренно пересохло во рту. А вдруг ему доведется встретиться с бледнолицым гуроном? Хотя, может быть, им еще рано встречаться. Ренно знал, что легко устоит в схватке против обычного воина, но для такого испытания опыта у него пока мало.
Последний отрезок пути они шли с величайшей осторожностью, крадучись перемещаясь от одного дерева к другому, стараясь всегда оставаться в тени.
И вот к полудню отряд вышел к великой реке. Город гуронов стоял на противоположном берегу. Неподалеку в реку впадал ручеек. Воины напились, поели и притаились в густ ом кустарнике. Сун-а-и хотел дождаться ночи.
Ренно назначили в дозор, наблюдать за дальним берегом, и теперь он прислушивался к незнакомым звукам, глядя на воду и вражеский город, лишь изредка прикрывая глаза, чтобы снять напряжение.
Кто-то подошел к нему, и Ренно не оглядываясь узнал Эл-и-чи.
На поверхности воды появилось пятнышко. Ренно поднял глаза на верхушки деревьев, а потом снова посмотрел на воду. Пятнышко пропало, но тут же мелькнуло снова.
Он вопросительно взглянул на брата.
Эл-и-чи медленно оглядел реку и небо над ней и пожал плечами. Иногда, если долго смотреть в одну точку, начинаешь видеть то, чего на самом деле не существует.
Ренно трону брата за рукав и указал.
Эл-и-чи посмотрел и потряс головой.
Небо слишком ясное, с досадой подумал Ренно. Отцу солнце не мешало бы укутаться в облака. Пятнышко сместилось еще ближе, и Ренно замер, когда понял, то смотрит на ястреба.
Птица подлетала все ближе и ближе. Вот она уже прямо над ними. Теперь ястреб начал снижаться.
Эл-и-чи тоже с благоговением смотрел в небо.
Рядом с Ренно закружилось перышко, он вытянул руку, и оно опустилось прямо на ладонь. Ястреб поднялся выше, пересек реку и скоро исчез из виду.
Ренно приколол перышко к волосам, готовый ко всему, что бы его ни ждало на том берегу.
Когда остальные воины проснулись, Эл-и-чи коротко рассказал, что произошло. Многие смотрели недоверчиво, но перышко говорило само за себя, и появление ястреба сочли добрым знаком. Сун-а-и включил Ренно в первый отряд нападающих.
На закате десять воинов сенека бесшумно вышли из зарослей. Старший воин остановился и вытянул вперед руку.
К берегу причалила лодка, покрытая планкой из серебристой березы. В ней сидели четверо воинов, покрытых красной и белой краской. Сун-а-и послал двух человек проверить, нет ли еще кого поблизости. Дозорные скоро вернулись. Берег был пуст. Воины из отряда Ренно прицелились и выстрелили. Четыре гурона упали.
Сенека подошли к берегу. Ренно металлическим ножом снял скальп с одного из убитых.
Сун-а-и велел младшим взять лодку.
За рекой послышались голоса. Сенека находились теперь напротив городских ворот. Солнце садилось, и женщины гуронов возвращались домой с кукурузных полей. Многие весело болтали, но кое-кто шел в стороне, с каменными ножами в руках, то и дело оглядываясь по сторонам.
Ясно было, что гуроны опасались нападения.
Сенека не хотели нападать на женщин. Это было бы нарушением законов войны и могло вызвать гнев маниту.
Женщины прошли, и ворота закрылись.
Сенека насчитали шестеро наружных часовых.
Нельзя было допустить, чтобы кто-нибудь подал сигнал тревоги. Старший воин жестом показал на шесть воинов, и Ренно в том числе. Весь отряд лег на землю и пополз через поля с кукурузой и тыквами. Они двигались очень медленно, шаг за шагом, и Ренно с благодарностью вспомнил о долгих часах тренировок. Воинская сила наполняла все его существо.
И только подобравшись к часовому на расстояние вытянутой руки, Ренно ощутил страх. Юный воин замер, собрался с духом, нащупал за поясом нож и стал ждать.
Сверчок трижды пропел свою песенку, и сенека вскочили на ноги.
Ренно воткнул нож, потом еще и еще раз. Воин умер на месте, не издав ни звука. Ренно снял скальп и заткнул себе за пояс. Все сенека отлично справились с заданием.
Теперь Сун-а-и двинулся вперед с основной частью отряда. Воины принесли захваченное каноэ, перевернули его, вставили между двумя бревнами частокола, а потом один за другим взобрались наверх, словно по лестнице. Карабкаться по березовой обшивке было легко, и добравшись до вершины, воины по одному спрыгнули внутрь.
Младшие замыкали колонну. Им предстояло открыть ворота, чтобы сенека могли уйти, свершив то, ради чего явились во вражеский стан.
Остальные группами двинулись в сторону больших домов.
Город был очень похож на селения сенека, и Ренно вспомнил, как отец рассказывал о старинных легендах. В домах горели огни, но пришельцы не собирались заходить внутрь, чтобы не оказаться лицом к лицу с многочисленными обитателями. Для успеха операции прежде всего надо было правильно выбрать время. Сенека прятались в тени, подбираясь как можно ближе к общественному большому дому. Гуроны только что завершили вечернюю трапезу и теперь сидели снаружи, у стены, куря трубки и беседуя между собой.
Вождь подал Ренно знак. Битва началась. Большинство гуронов погибли сразу, и только тогда остальные поняли, что случилось. Немногие оставшиеся в живых бросились в бой.
Ренно оказался лицом к лицу с рослым старшим воином. Уронив дымящуюся трубку, гурон выхватил из-за пояса нож.
Юный сенека прыгнул вперед, а гурон отскочил в сторону, и Ренно промахнулся. Он еще не понял, что случилось, а гурон уже сидел на нем и ухватив за волосы, тянулся ножом к горлу.
Ренно рванулся из последних сил, но получил лишь временную передышку. Физически он был слабее соперника, и следующий удар мог оказаться последним.
Ледяная ярость охватила Ренно. Он думал только об обретенной воинской силе. Что-то обожгло ему руку, и он скосил глаза вниз, на землю. Трубка лежала совсем рядом. Ренно схватил ее и в тот же миг, когда нож опять промелькнул перед глазами, бросил горящее содержимое в лицо гурону.
Тот закричал от боли, ослабил хватку и Ренно ударил его ножом в грудь. Ренно снял скальп и вскочил на ноги. Все продолжалось несколько мгновений. Сенека собирались уходить.
Гуроны выбегали из больших домов в дальнем конце города, и вскоре образовали отряд, который с легкостью мог одолеть немногих нападавших. Ренно ужаснулся. Гуроны отреагировали гораздо быстрее, чем ожидали сенека, и оказалось невозможно следовать первоначальному плану, и уйти до того, как враг сумеет выслать погоню. Гуронов оказалось слишком много, и сенека не успеют отойти на достаточно безопасное расстояние.
Нужно было отвлечь внимание гуронов, и Ренно не задумываясь повернул назад. Эл-и-чи кричал, чтобы он шел к воротам, но Ренно решил сделать, что задумал.
Он ворвался в ближайший большой дом. Перепуганные женщины и дети сгрудились возле очага. Ренно перескочил через двух-трехлетнюю девочку и бросился к огню.
Женщины потянулись за ножами и бросились на врага. Ренно, недолго думая, схватил кипевший на огне горшок с похлебкой и выплеснул содержимое в их сторону. Женщины отпрянули. Ренно вытащил из очага горящий кусок дерева и побежал к выходу, ткнул горящим концом в солому, которой был устлан пол. Солома вспыхнула, и не успел Ренно выскочить на улицу, как огонь охватил все помещение, где его ждали три воина сенека. Они отстреливались от гуронов, устремившихся в контратаку.
В это время загорелись бревенчатые стены дома, женщины и дети начали выпрыгивать из окон, срывая прикрепленные к рамам шкуры.
Гуроны поняли, что если не потушить огонь, то скоро он охватит весь город, и прекратили преследование.
Ренно добежал до ворот и попытался поджечь частокол.
Сун-а-и и другие воины ждали их в лесу. Ренно подошел последним.
Сенека без задержек отправились прямо на юг, двигаясь быстрее, чем обычно. Они бежали несколько часов подряд, не останавливаясь и не замедляя ход. Иногда старшие воины, замыкавшие колонну, прикладывали ухо к земле, узнать, не идут ли за ними гуроны.
На рассвете Сун-а-и остановил отряд, только чтобы воины могли утолить жажду, после чего отряд перешел на привычную для сенека рысцу.
Они бежали еще два дня без остановки, останавливаясь только у рек и ручьев. Никто не отставал, даже Эл-и-чи и двое других младших воинов, еще подростков. Наконец они добрались до земель сенека, и барабаны передали весть о свершившейся мести и благополучном возвращении отряда.
