Вчера в ручье я смог разглядеть своё новое лицо, и оно оказалось не так уж и плохо. Тонкий нос, тонкие брови, чётко очерченный волевой подбородок. Цвет глаз не ясен, но либо чёрные, либо тёмно-карие. Остальное неважно, в этом мире с внешностью мне повезло, тело, правда, подкачало своей сухопаростью, но человек пустыни и саванны не должен быть очень мускулистым или толстым, так что, сойдёт.
Я вздохнул и окинул взглядом окружающие скалы. Не люблю горы, уж лучше лес или саванна, но в вершинах, несомненно, есть своё очарование. Изломанные, покрытые плешивой жухлой зеленью, они нависали с обеих сторон над караванным путём, предупреждая и заклиная не совершать опрометчивых поступков самим своим существованием.
— А я что, я ничего, — пробормотал я вслух и пошёл дальше. Далеко впереди зеленел очередной перевал. Вокруг меня растительности пока на грош, а впереди на целый золотой, наверное, где-то рядом бежит горная река и климат там более благоприятный. Нужно поспешить, чтобы уже завтра укрыться в тени деревьев. Скорее всего, там я смогу найти и травы, и целебные корешки. Редкой смолы я уже успел набрать, наберу и ещё. Мне бы лабораторию, хоть самую примитивную, а также возможность сделать самогонный аппарат.
Просто нужен спирт, как растворитель лекарственных веществ, да и перегонку и возгонку нужно делать, и тогда, даже не воюя ни с кем, я смогу стать в здешнем мире всемогущим, ведь в голове всё осталось: и знания, и умения, и понимание симптомов всех известных болезней. Хотя карьера врача и целителя меня не прельщала, но… Всё же, нужно осесть где-то, чтобы приноровиться к этому миру, а уж потом думать и о большем.
К вечеру второго дня я добрался до нового перевала, сплошь заросшего низкорослыми деревьями. Растительность оказалась до того густой, что покрывала всё пространство по обеим сторонам от дороги, но на саму дорогу не выходила, оставаясь словно за невидимой чертой. Интересно, почему? Ответа нет, и не будет, и слава богам. Где же ты, Змееголовый, бродишь, в какой тьме веков⁈
Покачав головой, я продолжил путь. За время всех своих жизней я привык, что Змееголовый находится где-то рядом, а тут вот не случилось. Зачем он меня послал в это древнее, блин, время? Ладно, не время ныть, нужно идти дальше. Я уже понял, что, как воин, оказался здесь практически круглым нулём. Бездарь я, не умею ни топором рубиться, ни копьём колоть. А боевой лук — так это вообще для меня тёмный лес и выжженная пустошь. Короче, надо учиться, а не стенать и жаловаться.
Останавливаясь на отдых, я тренировался, метал одно из коротких копий, иногда по целому часу, пока не уставала рука. Метательным ножом я владел намного лучше, но использовать его просто ради тренировки опасался, чтобы не потерять. Нож искать намного труднее, чем копьё, да и куда его метать, деревьев в округе почти и не было, только тупить оружие.
Да, тупить плохо, как мне, так и оружию. Гм, получается, что я и сам должен стать оружием, машиной для убийства. Тогда есть шанс выжить, сколотить себе отряд и вновь выжить, чтобы затем достичь большего.
Интересно, сколько моему телу лет? Скорее всего, лет двадцать, может, немного больше. У меня есть лет пять, чтобы стать отличным воином и собрать свой отряд или отряды, после чего начать захватывать окрестные селения и идти на столицу ближайшего царства, по-другому никак. Пока нет возможности управлять другими, только собой, и на ближайшее будущее — десятком-другим найденных и преданных мне лично воинов. Действительно, начинаю с самых низов, можно сказать, что практически из-под плинтуса.
На этом мои размышления не прекратились, меня и раньше посещала мысль об огнестрельном оружии, а сейчас и вовсе полностью захватила. Сейчас бы револьвер с пулемётом, и дело в шляпе: весь мир у твоих ног и трепещет от ужаса, восхваляя тебя! Эх, мечты, мечты!
Лёгкая улыбка тронула губы. Третья попытка стать императором, видимо, она будет последней. Здесь, правда, цель уже другая — не императором Африки, а всего человечества, до которого дотянется моя чёрная лапа. Это и есть высшая цель. Ладно, не будем торопить события и замахиваться на большое, остановимся на малом, то бишь, на Африке…
Я развлекал себя, разговаривая вслух, чтобы просто не сойти с ума от одиночества, да, таким вот странным образом. Хотя мне привычно гулять по Африке в компании со змеями и дикими животными, а вот обычный европеец, что вдруг оказался бы здесь один и без оружия, скорее всего, сгинул на следующий же день. Хотя, вру, в этот же день бы и сгинул.
Не ходите, девки, в Африку гулять, здесь поганый климат, агрессивный животный мир, огромные просторы и куча самых необычных и подчас весьма непредсказуемых опасностей. И это ещё та часть Африки, которая достаточно пригодна для пребывания, а вот ближе к центру и во влажных джунглях, там вообще, туши свет и копай землю.
Там всё не просто плохо, а ужасно. И мухи це-це там роятся кучами, превращая незадачливых путешественников в сумасшедших. А ещё интересно, что в процессе эволюции они стали кусать только чернокожих людей. Великая природа — мать, не поспоришь с ней.
Но туда мне, собственно, и не надо. Что там делать, карликов чёрных разве покорять. И Африка мало обитаема была в древнее время. В центре слишком много опасностей, очень тяжёлый климат, а человек слаб. Это я знал ещё по истории девятнадцатого века, и если бы не огнестрельное оружие и сельскохозяйственные технологии, что принесли с собой португальцы, Африка так до конца и не была бы заселена. А рассказы, что она кишмя кишела неграми — это выдумка и миф европейских историков.
Больше всего меня интересовало побережье, то бишь, побережье Африканского рога. Насколько я помнил, в районе Сомали ничего не располагалось: ни крупных государств, ни, тем более, городов. Какие — то города должны иметься на побережье, но арабы в это время ещё не стали морскими путешественниками, а финикийцы уже, возможно, свалили с прибрежных селений. Слишком далеко и слишком затратно их оказалось поддерживать, возможно, ресурсы, найденные поблизости, израсходовались. Так часто бывает, что город, стоящий сотню лет, на вторую внезапно умирает, оставляя в тупике исследователей будущего.
Но это нужно проверить. В чём можно быть уверенным, только в том, что ни греки, ни римляне на берегах Сомали не основывали свои колонии, так что, пользуйся, Мамба, если сможешь. Строй, понимаешь, корабли, спускай корыта из красного дерева и греби куда подальше.
Что-то настроение какое-то неправильное. Я остановился, прервав мысль, и посмотрел вдаль. Дорога по-прежнему казалась пустой и, на первый взгляд, не таила опасностей.
Но скоро наступит вечер, нужно сойти с неё, чтобы найти подходящее место для ночлега. Лучше забраться куда-то повыше и подальше от зелёных насаждений, где обилие змей и ядовитых насекомых. Змей я знаю и легко нахожу, я их попросту чувствую, но спать с ними рядом не хочу.
Через некоторое время я заметил одиноко стоящую скалу, за которой нашлась небольшая и очень удобная ниша. Здесь я и расположился, разложил вещи, а вскоре запылал и мой небольшой костерок.
На ужин у меня случилась кротовая крыса, которую я смог прибить метким броском дротика. Эта кротовая крыса чем-то напоминала суслика, а может, им и была, я пока не разобрался в местной фауне. Хотя, устав и проголодавшись, мне всё равно, кого жрать: хоть змей, хоть крыс. Много чего я тут в Африке уже попробовал.
Кусочки мяса, между тем, шипели, стреляя соком, источая вокруг аромат жареного мяса. Сняв их с огня, я подкрепился и поставил на огонь котелок, накидав в него разнообразного растительного сырья для приготовления целебного отвара. Хорошо, что я знаю и умею лечить разные болезни, а что, если бы я этого не умел? Сдох, наверное, уже.
После ужина я осмотрел свои раны. Они понемногу подживали, причём самые первые почти затянулись, оформившись в виде шрамов, а последние радовали твёрдой корочкой из сукровицы и крови, они не болели и не гноились, и это хорошо.
