рас. Лишь одного, судя по рогам и острому зрачку, дракона и…
Хаджар с легкою ностальгией отметил тот факт, что больше не чувствовал родства крови с представителем Повелителей Небес. В его груди теперь билось не драконье, а стальное сердце, что, наверное, сути не меняло, только общие декорации.
Сама же стена второго региона бессмертных выглядела даже монументальней, чем первая. Шире почти на сотню шагов (что, пожалуй, даже подгорным мастерам показалось бы невозможным) и выше примерно на столько же. Вот только один небольшой нюанс — Хаджар так и не мог понять от кого или против чего эти самые стены воздвигнуты.
Насколько он успел заметить, в стране бессмертных даже самый обычный транспорт обладал способностью пересекать невероятные расстояния, не говоря уже о техниках перемещения. Да, возможно Хаджар, благодаря Истинным Именам Ветра и Севера, вдобавок к мистериям меча уровня Правила и полной власти над Терной, мог передвигаться быстрее большинства из тех, кто здесь обитал, но это не отменяло того факта, что даже подобные стены для сильных мира сего представляли собой не более, чем декоративное украшение.
— Это против демонов и духов, — внезапно прошептал Хельмер.
Хаджар молча выгнул бровь.
— Тебе повезло, что ты пришел сюда за год до начала Парада Демонов, — хмыкнул Хельмер, пишущий красной краской (генерал хотел верить, что это была именно краска) портрет обнаженной девицы на миниатюрном холсте. — Наши три страны находятся в едва ли не постоянной вражде. И довольно часто боевые отряды пересекают границы с целью разбоя и наживы. Как я уже говорил — те ресурсы, что можно найти в одной стране, отсутствуют в двух других.
— Звучит так, будто это специально сделано, чтобы сталкивать вас лбами, — хмыкнул генерал.
Хельмер промолчал.
Очередь впереди постепенно продвигалась вперед, а охранники требовали с прошедших проверку и предъявление соответствующих печатей, тридцать осколков Вечности. У Хаджара, разумеется, карманы были пусты.
— А как же твои слова про границы, разделяющие четыре сферы? — спросил он у демона.
— Ты всерьез думаешь, что аномалия, подобная Пруду Отражений, существует в единственном числе? — удивился Хельмер, а затем чуть поник. — Нет, такой мощи, конечно, единственная, но в целом в Безымянном Мире достаточно лазеек, черных ходов и тайных троп, благодаря которым можно перемещаться между сферами.
Хаджар еще раз мысленно вернулся в те два эпизода своей жизни, когда он столкнулся с бессмертными в стране смертных. И если с Кань’Дуном они пересеклись в Чужих Землях, которые сами по себе являлись своеобразным пограничьем, то с Харлимом встреча состоялась в Море Песка, регионе где простые Небесные Солдаты и Рыцари Духа обладали практически божественным статусом.
— Значит аномалии… — протянул задумчиво Хаджар.
Хельмер скривился и отвлекся от портрета.
— Все еще считаю, что твоя идея проникнуть в Золотое Небо при помощи добровольной им сдачи выглядит по меньшей мере безумной. И это я сейчас вовсе не комплимент тебе делаю, Хаджи. Может ты уже включишь ту уродливую репу, что заменяет тебе голову и напряжешь извил…
Хаджар не дослушал очередной словесный поток демона и спокойно встал перед стражами — подошла его очередь.
В отличии от тех, что хранили врата первой стены, эти обладали весьма значимой силой. По меркам третьего региона, конечно. Если сравнить с молодцами, которых привел с собой Харлим, эти были лишь немногим слабее. Наверное — шестой ранг Божественных Воителей.
Да и числом они превосходили своих коллег. Если не учитывать масштабную пристройку у стены, больше напоминавшую миниатюрный замок, чем сторожку, то около врат сейчас находилось одиннадцать бойцов.
Опять же, что удивительно, среди них не обнаружилось ни единого представителя иных рас — и это несмотря на изобилие разумных, живущих в принципе за стенами.
Но, если вспомнить слова Тэлиса, присутствие которого ощущалось где-то на периферии восприятия, то далеко не все бессмертные в принципе отправлялись в дальнейшее восхождение по лестнице развития. А разумные монстры и представители первородных рас, даже в регионе смертных, поднимались по этой лестнице в сотни раз медленнее людей.
Наверное, этим и объяснялась подобная диспропорция и…
— Эй, — буркнул приземистый страж, которого легко можно было спутать с родственником Албадурта. — Если вы, достопочтенный, пришли сюда медитировать, то отойдите в сторону и не задерживайте очередь.
— Прошу прощения, — искренне извинился Хаджар. Он не испытывал к этим служивым ни малейшей капли отрицательных эмоций. Они достойно несли свою службу и не имели отношения к происходящему и тот факт, что генерал собирался этим воспользоваться не делало чести лишь одной стороне — самому Хаджару. — Я хотел бы пройти во второй регион.
Стражник кивнул и с абсолютно спокойным лицом и слегка блестящими серыми глазами попросил:
— Для начала предъявите печать не ниже седьмого ранга, герб Дома или его рекомендательное письмо и оплату в виде тридцати осколков Вечности или равноценный по стоимости артефакт.
Если за тридцать осколков можно было приобрести целый артефакт, значит озвученная стоимость не самая маленькая. Понятно тогда почему у ворот не то, чтобы целая толпа собиралась.
— Достопочтенный, — в легко поклоне склонился Хаджар. — У меня нет ни денег, ни герба, ни печати, ни рекомендательного письма. Единственное, что я могу сказать, что видевший славу Дома Ярости Клинка приветствует вас.
На мгновение в воздухе зависла немая пауза, после чего один из стражников издал смешок, а затем подтянулись и другие и вскоре не только служивые, но и те, кто еще не слишком далеко отошел от очереди, да и ждущие Хаджара за его спиной, тоже засмеялись.
— Это было хорошо, — утер выступившие слезы глава стражи. — Давно так не смеялся. Даже скидку тебе дам, чудак. В два осколка. Давай уже печать с письмом.
И он протянул руку, улыбаясь так широко и светло, что Хаджару на миг стало совестливо. Но это лишь его лицемерное нутро снова подняло голову. Какое право, после всего, что было сделано, он имел, чтобы испытывать упреки совести.
— Это не шутка, — покачал головой Хаджар и показательно отодвинул полы синего плаща, обнажив рукоять меча в ножнах. — У меня нет ничего из озвученного, как и печати. Потому что я пришел сюда не через испытание, а с помощью Пруда Отражений.
По мере того, как Хаджар говорил, улыбка медленно сползала с лица стражника, а светлые искры меркли в его глазах.
— Т-т-тернит? — заикаясь и чуть отшатываясь, спросил он таким тоном, словно увидел перед собой чудовище из детских страшилок.
— Все так, — ответил Хаджар. — У вас, достопочтенный, есть два пути. Вы можете вызвать сюда Харлима из Золотого Неба, передав тому, что его ждет Хаджар Дархан, Ветер северных Долин. И тогда я стану лишь мимолетной, забавной байкой, которую вы будете рассказывать своим сослуживцам. Либо вы захотите исполнить свой долг и попытаетесь меня обезоружить. Первый вариант закончится быстро и бескровно для всех нас. А второй… второй я пойму и даже буду вас за это уважать, но тогда вы…
Отойдя, наконец, от шока, глава стражи выхватил воткнутое в землю тяжелое копье, опустил на лицо забрало и выкрикнул:
— К оружию!
После чего сталью ощерились и остальные десять бойцов, а один из них и вовсе затрубил в рог и вскоре точно таким же гулом отозвалась сторожка-замок.
Вспыхнули отсветы техник передвижений и очередь мгновенно рассосалась, оставив Хаджара один на один со стражниками и, видимо, спешащим к ним подкреплением.
— Надежный, о Вечность, план, — процедил на ухо Хельмер.
Глава 1837
Сырой воздух, пропитанный запахом утоптанной земли, едва не окаменел из-за мимолетного напряжения, возникшего, когда Хаджар оказался лицом к лицу с одиннадцатью стражниками короля. Несмотря на то, что они несли государственную службу и носили одинаковую броню, то, что касалось оружия все обстояло несколько иначе.
Это была разношерстная команда, вооруженная самой разнообразной сталью — от мечей и топоров до луков, молотов и копий. Хаджар спокойно, пусть и цепко (скорее по привычке, чем из-за строго необходимости) оценивал каждого из них, отмечая постановку ног, хватку оружия и едва заметные изменения центра тяжести.
Даже осознавая свои возможности и способность развеять стражников одним касанием рукояти Синего Клинка, генерал не собирался отравлять свой путь пренебрежением к противнику. Так что он, подобравшись, ждал
