океана жадно облизывали пологий берег, поросший высокой травой.
Не испытывая ни страха, ни тревоги, я шагнула в неизвестность. Туман, словно ласковый зверь, вился у моих ног, тянулся к поясу, норовя сжать талию, погладить озябшую кожу рук. Под подошвой босых ног я почувствовала песок. Не мудрено. За высоким бурьяном вдоль берега тянулась узкая песчаная коса. Я откуда-то знала это наверняка. Словно всю жизнь прожила в этих краях.
Океан дружелюбно лизнул ноги, но тут же отпрянул. Будто не признал во мне друга. Будто и вовсе не узнал…
За моей спиной, в деревне, горели костры. Там отмечали праздник. Девушки пели и плели венки, женщины постарше приносили дары духам Старого океана, чтобы те вознаградили их щедрым урожаем и позволили супругам вернуться на сушу целыми и невредимыми. Мужчины плясали под быструю живую музыку и мерились уловом, после месяца, проведенного в водах океана.
Я коснулась вьющихся волос. На моей голове тоже красовался венок из белых лилий. Сняла его и опустила на песок. И когда только сплести успела? Да и не умею вовсе…
В деревне затянули песню. Слова были мне знакомы. Будто с детства я знала их. Нестерпимо захотелось присоединиться к хору девичьих голосов. Я открыла рот, но не смогла издать ни звука. Паника подступила к горлу, стиснула его безжалостно. Я упала на колени. Длинное платье стало мокрым от соленой воды. На мгновение мне показалось, что это и не вода вовсе, а слезы. Мои невыплаканные слезы.
Беспомощно открывая рот, словно немая рыба, я пыталась сказать хоть слово. Издать хоть звук. Тщетно. Лишь немой крик, преисполненный болью, летел над океаном, сметая все на своем пути. Вот только какой от него толк?
– Аннушка! – голос кузнеца-великана узнала сразу. Он стрелой настиг меня. Пригвоздил к месту. – Аннушка!
Сильные руки дернули меня вверх, заставили против воли подняться с колен. Мужчина развернул меня к себе лицом, словно пушинку, приложив для этого минимум усилий.
– Аннушка… – уже тише произнес он, с испугом глядя на меня.
А я смотрела сквозь него, широко распахнув глаза и не в силах закрыть рот.
Я немая. Не-ма-я.
Проклятье!
– Топиться вздумала? Совсем тебе не мил? – отстранился от меня великан, но из лап своих тело мое не выпустил. – Думаешь кто другой взял бы тебя бракованную в жены? – в сердцах выпалил он. – Мы с тобой уже месяц как женаты, а постель до сих пор одну на двоих не делим.
Я бы и рада ответить ему, да не могу. Оттого лишь головой покачала, пытаясь выпутаться из цепкой хватки мужчины. Не вышло. Отпускать он меня был не намерен.
– Я тебя подарками усыпал! – продолжил он. – Все к твоим ногам. А ты, пугливая, будто со зверем живешь! Отчего сторонишься меня, Аннушка? – спросил он, всматриваясь в мое лицо.
И как ответить ему? Как сказать, что и не Аннушка я вовсе?
Попыталась нащупать рукой какой-нибудь тонкий прут. Читать же наверняка этот великан умеет?
– Довольно! – встряхнул он меня, не дав ни единого шанса объясниться. – Я месяц ждал, малая! Сегодня же по-настоящему женой моей станешь! Сейчас же! – прохрипел он, повалив меня на мокрый песок. Сильные руки вцепились в мои плечи, давая понять, что сегодня великан получит то, что желает…
– Фрея! Фрея! – Кузнец отчего-то стал звать меня другим именем. Его пальцы до боли сжимали мои плечи, время от времени встряхивая. – Фрея! Просыпайся!
Я открыла глаза. Вместо страшного великана надо мной склонилась голова Эстер. Девушка всматривалась сквозь темноту в мое лицо.
Я тяжело вздохнула. Всего лишь сон, но какой реалистичный! И снова про Аннушку…
Ох, не нравится мне это…
Подобным образом меня преследовали лишь сновидения о Катарине. Но тогда все было иначе.
– Вставай же! – прошипела Эстер, вручая мне блузу и сарафан.
– Зачем? – спросила я, приподняв голову. Единственное чего мне сейчас хотелось, это отбросить навязчивые мысли и вновь провалится в сон. При условии, что в нем не будет фигурировать огромный широкоплечий незнакомец.
– Я покажу тебе наше кладбище.
Боюсь, я уже его видела. Вот только вряд ли в этом когда-нибудь признаюсь девушке.
– Встаю, – зевнув, бросила я, откидывая одеяло в сторону.
Дорога до погоста была долгой. Пророки предусмотрительно не строили жилые дома рядом с территорией мертвых. Как оказалось, не зря. Мертвецы, которые в последнее время часто тревожили жителей поселения, тратили большое количество сил на то, чтобы добраться до домов. Оттого большой угрозы не несли. По крайней мере, пока.
– А если они вновь из могил встанут? – с опаской поинтересовался Фердинанд, который увязался вместе с нами. Вот только уже добрую половину пути мне приходилось нести жаба на руках, так как он едва ли поспевал за нами. Еще бы! Сытный ужин превратил моего фамильяра в медлительного неповоротливого зеленого слона! И да, одними фруктами мой маленький друг ограничиваться не стал.
– Вряд ли, – шепотом ответила Эстер. – Две ночи подряд они не ходят.
Голос девушки хоть и звучал уверенно, но не давал полного ощущения безопасности. Да и о какой безопасности может идти речь, если ты с заходом солнца суешься на кладбище?
Впереди показался высокий частокол, который со временем местами покосился. Вдоль него высились деревья-великаны, листва которых тихо шелестела, нарушая полуночную тишину. Небо над нами раскинулось угольно-черным куполом, на котором кое-где зажигались одинокие звезды-светлячки. Месяц спрятался за облаками, позволяя тьме властвовать над Землями пророков. Ее объятия были холодными, вселяющими в душу страх.
– Ворота там, – Эстер взмахнула рукой в неопределенном направлении, – но их охраняют.
– Значит будем искать другой вход? – догадалась я. Мне это было не впервой.
– Уже нашли, – сказала девушка и ее губы растянулись в широкой улыбке.
Из холщовой сумки, которая была переброшена через плечо Эстер, она вынула внушительных размеров стеклянную колбу. Сверху ее венчала металлическая трубка, сбоку была ручка, которую обхватила ладонь девушки-пророка. Она встряхнула колбу и внутри что-то затрещало, загораясь всеми оттенками желтого и зеленого. Тьма отступила и Эстер, шагнув вперед, отодвинула в сторону одну из досок забора, демонстрируя нам узкий лаз.
Я подошла ближе,
