Мелкая изморось резко сменила настроение и неприятно обернулась проливным дождем. Константин с кошкой вымокли мгновенно. Лесная подстилка превратилась в жидкую коричневую грязь. Ягодка постоянно поскальзывалась в жиже и окуналась мордой в лужи. Самойлову стало ее жалко, и он взял кошку на руки. Ноги по щиколотку увязали в грязи, а мокрые руки сжимали жутко недовольную, испачканную и пытающуюся хоть как-то спрятаться от дождя в Костиной ветровке Ягодку.
Шлепая по бездорожью противно чавкающими влагой кедами, Самойлов развлекался тем, что придумывал тысячу и один способ убийства Жбанова. Получалось неплохо. Утомившись, Константин принялся вслух ругать мерзопакостную погоду, на чем свет стоял.
Дождь, словно обидевшись на такие мерзкие слова, закончился также внезапно, как и начался. Константин решил сделать привал и прислонился к высокому бурому стволу ели.
Встревоженный, он и хотел бы, да не мог заснуть. Всплеск адреналина от встречи с бестелесным монстром взбудоражил, не давая сомкнуть глаз. Еще раз проверив, что все спокойно, он отправился бродить по лесу, в надежде выйти на дорогу. Кошка снова забралась на шею, перед этим долго притворялась хромая то на одну лапу, то на другую, пока Самойлов не споткнулся об нее, больно наступив на заднюю конечность. Пришлось смириться с захребетницей и взять себе на плечи.
Константин шел вперед и зорко смотрел по сторонам, выискивая опасность в сгустившейся ночной темноте леса. Опасность, видимо, стеснялась такого пристального внимания и упорно не хотела выходить, прячась по кустам крапивы. Сбоку раздался непонятный шорох - по коже пробежал холодок. Самойлов повернул голову направо. Послышались тихие завывания.
Сил бежать уже не осталось, Константин спрятался за дерево и стал наблюдать и молиться высшим силам, по-атеистически неумело. Среди стволов замаячило огромное существо, медленно и неотвратимо приближаясь тяжелой поступью. Сквозь ветки Самойлов мог разглядеть полностью волосатое человекообразное существо с горящими желтыми глазами и длинными до колен руками. Темная фигура уже подошла совсем близко.
Существо принюхивалось, шумно втягивая носом воздух. Затем издавало громкие крякающие звуки. Константина внутри раздирало противоречивое чувство. Бежать или затаиться до конца? Он потихоньку сполз по дереву на землю, от волнения его начало подташнивать. Прошли долгие секунды, превратившиеся в мучительные минуты ожидания болезненной и ужасной смерти. Сердце невыносимо стучало, в горле пересохло. Жизнь проносилась перед глазами. Еще столько всего не успел, не сделал, не совершил. Печально.
Константин ждал. Смерть запаздывала. Видимо тоже испугалась и от свидания с Самойловым отказалась.
Спустя несколько минут, когда озноб прошел, Константин отважился выглянуть из-за дерева. В лесу царила приятная тишина и отсутствовали какие либо намеки на наличие агрессивной формы жизни. Как и любой человек, столкнувшихся с чем-то за гранью собственного опыта, Самойлов попытался найти разумное объяснение увиденному. Он переворошил память, надеясь вспомнить, что это может быть за существо.
- Может, медведь? Откуда ему здесь взяться? Или это снежный человек...только лесной, - гадал он, с каждым предположением догадки становились ужаснее и все больше неподвластные логике.
Самойлов сидел и гладил кошку, веря, что это помогало успокоиться. Но от этого успокаивалась только Ягодка, мурлыкавшая, как строительный трактор.
Большие плотные облака, словно темным и плотным плащом, закрыли небо. Звезды и луна скрылись, забрав крохи серебристого света. Стемнело окончательно, хоть глаз выколи.
- При-вееет! - послышалось сбоку, из-за дерева выплывало 'дружелюбное' привидение.
Константин подскочил и стрелой, выпущенной из арбалета, помчался, не разбирая дороги. Он эффектно лавировал по ночному лесу. Другими словами, сосчитал все деревья, пеньки, кусты, наставил синяков, ссадин и шишек и ругался так, что лес стал расступаться, старясь не мешать жуткой особе. Оставалось надеяться, что знакомое привидение, по-дружески заглянувшее на огонек, не решит так же по-братски поздороваться из-за очередного деревца.
Самойлов бежал в кромешной темноте и чувствовал себя смертником, оставалось заорать 'Аллах, Акбар!' и найти самолет противника.
Глаза расширились от ужаса до небывалых размеров. Резко выросшие по габаритам органы зрения не помешали Константину впечататься со всей дури в нечто большое, волосатое и мягкое и, отпружинив, отлететь на пару метров назад.
- Ррыыы! - злобный рык сотряс лес.
Самойлов как-то сразу догадался, что это медведь. Думал, что нет их тут, а вот он. Хищник был разъярен до крайности и собирался растерзать нарушителя спокойствия, но того и след простыл.
Константин, сам не понимая как, за доли секунды залез на ближайшее большое ветвистое дерево и прихватил с собою для самообороны увесистый сук. Кошка благоразумно полезла следом.
Медведь, недовольно рыча, ходил кругами вокруг дуба. Вставал на задние лапы и мощными когтями сдирал кору и ломал нижние ветки. Но жертва сидела высоко и цепко держалась за толстый ствол, трясясь от ужаса. Медведь не дурак, походил-поревел еще немного для острастки и свалил спать. Константину же не спалось, несмотря на насыщенный под завязку событиями день, плюс повышенные физические нагрузки. Не стоило сбрасывать со счетов привидение и волосатую жуть, бродивших неподалеку. Они вполне могли бы до него добраться даже на дереве.
Кто-то в лесу скучал и одиноко по-волчьи заскулил. Самойлов считал, главное, не расслабиться и не уснуть, а то можно свалиться и грибники в лесу нашли бы начисто обглоданные кости.
- От Кости останутся одни кости! - бубнил он себе под нос и ждал, ждал...
Наконец, напряженное вглядывание в кромешную темноту и томительное ожидание принесли свои плоды. Рядом послышался шум. Некто большой и страшный таращился на Самойлова из ночи. Глаза размером с футбольный мяч горели сверхъестественным огнем.
Константин замер от ужаса, чувствуя, как на всем теле волосы встают дыбом от внезапного открытия. Рука непроизвольно сжала крепче увесистый сук. Инстинкт самосохранения взял верх над страхом, сковавшим тело. С душераздирающим криком Самойлов метнул импровизированный снаряд в монстра. Глухой удар - и тушка офигевшего от такой наглости филина резко ломанулась в ночь по кривой траектории, недовольно хрипя что-то в адрес Константина, сипло, но убедительно. Хорошо задел.
На душе стало спокойнее, хотя птичке он тоже сочувствовал, еще печальнее тот факт, что никакого оружия больше не осталось.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
