Дьявол побери, куда она лезет? Какое дело могло привести отчаянную йоркширскую девицу к главе партии вигов? По едва заметному йоркширскому акценту Алек догадался, что по крайней мере эта часть ее истории была правдой.
Прислонившись к углу здания, Алек слегка подвинулся, чтобы следить за Бекки сквозь густую листву платанов в центре площади. Вот она снова попала в поле его зрения. Алек видел, как девушка расправила плечи, глубоко вздохнула, пытаясь успокоиться, и решительно постучала в дверь.
Выходящая окнами на Беркли-сквер гостиная в доме герцога Уэстленда заставила князя Куркова с тоскою вспомнить о своем прекрасном дворце на берегу Мойки в Санкт-Петербурге, ибо, несмотря на все сплетни, временами он все же выглядел цивилизованным человеком.
Просторная, полная воздуха гостиная была прекрасно обставлена. Яркие лучи утреннего солнца широким потоком вливались через большие арочные окна, танцуя, отражались в серебряных чайных принадлежностях, расставленных на круглом, до блеска отполированном столике красного дерева. Светло-желтые стены служили прекрасным фоном для кресел и диванов, обитых полосатым шелком бледно-лилового цвета.
Сейчас князь ждал, что в любую минуту может появиться его легкомысленная молодая кузина.
Князь в мгновение ока догадался, куда и к кому она может отправиться. Явившись в особняк Уэстленда, он первым делом обратился к дворецкому.
— Милейший, — негромко проговорил князь. — Если во время моего визита к его светлости сюда явится молодая леди с темными волосами, пожалуйста, задержите ее, по возможности без шума. Ее зовут мисс Ребекка Уорд. Она моя родственница, ая, видите ли, ее опекун. После недавней смерти моего деда я принял опеку… Но… Как бы сказать… К несчастью, прекрасная Ребекка страдает умственным расстройством.
— О Боже. Мне очень жаль, ваша светлость, — сочувственно проговорил дворецкий и поклонился.
— Если Ребекка действительно появится, прошу вас, пусть лакеи ее задержат. И сразу пошлите за мной. Я заберу ее домой. И не беспокойтесь, она не опасна. Всего-навсего молодая девушка. Но иногда бывает буйной. Доктора говорят, это истерия.
— Если молодая леди появится, мы обеспечим самый мягкий присмотр, — поклонившись, заверил князя дворецкий.
— Вот и отлично.
Затем услужливый мажордом проводил Михаила в комнату для завтрака, где его собирался принять герцог Уэстленд.
Устроившись таким образом в засаде, Михаил чувствовал раздражение и вполне объяснимое беспокойство оттого, что его маленькая кузина сумела забраться так далеко. Что касается Уэстленда, то он ничего не подозревает. Герцог искренне полагает, что князь приехал лишь для того, чтобы обсудить политическую ситуацию.
Михаил прекрасно знал, что для визитов еще слишком рано, но он не мог позволить, чтобы Ребекка попала в этот дом раньше его, однако князь полагал, что в качестве иностранца может себе позволить не знать тонкостей лондонского этикета. Это, а также его высокий титул и тот факт, что он нужен вигам, лишили герцога всякого желания отпускать замечания по поводу уместности столь неожиданного визита.
Михаил еще в самом начале разговора понял, что герцог принадлежит к тем людям, которые благосклонно смотрят на любого аристократа, который не валяется до обеда в постели, а с раннего утра берется за дела. Когда дворецкий проводил князя в комнату для завтраков, тот обнаружил, что герцог сидит за столом в одиночестве. Он уже вернулся с утренней прогулки верхом и сейчас, одетый со сдержанной изысканностью, ел свой завтрак, прихлебывал кофе, просматривал сразу две газеты, готовился к назначенным на этот день встречам — все это одновременно и с видимой легкостью.
Когда они перешли в гостиную, Уэстленд с дружелюбной настойчивостью принялся убеждать князя присоединиться не к тори, а к вигам.
— Мы предвидим большие перемены в будущем, — с поразительной убежденностью говорил Уэстленд.
Князь почти не слушал, он прислушивался к звукам входной двери и нервничал из-за создавшейся ситуации. Склонив голову, он, казалось, задумался, но на самом деле его планы давным-давно были составлены.
Он должен захватить лидирующее положение в элите вигов, что будет гарантией его жизни в случае, если заговор в России по какой-то причине сорвется. Такие предприятия всегда рискованны.
Царь Александр страдал от параноического страха перед заговорами, а потому содержал множество шпионов, которые вынюхивали мятежников едва ли не до их появления. Так и следовало, если учесть, что случилось с его отцом. Собственные дядья Михаила помогали свергнуть несчастного императора Павла.
Князь знал, что если нынешний заговор будет иметь успех, его скоро призовут в Россию для восстановления порядка. Он понадобится победителям из-за своих знаменитых железных кулаков — иначе дело не пойдет. В армии его любят. Он станет во главе заговорщиков и сумеет консолидировать силы.
Если заговор провалится и выяснится причастность князя, он просто будет все отрицать — у него хватит ума замести следы. Как можно его в чем-то обвинять, когда он находился в тысяче миль от России, в Англии? Да, если дела сложатся плохо, он к этому времени уже успеет обеспечить себе безопасность, заняв в партии вигов положение защитника русских интересов. Ясно, что со стороны императора будет очень глупо расправиться с Михаилом Курковым, если он единственный окажется способен влиять на политику Англии в выгодном для матушки России направлении и против ее врагов. Император должен увидеть: если он оставит в покое Михаила Куркова, Россия сможет пожинать плоды и в торговых соглашениях, и в военных союзах, получая выгоды от британской промышленности и военно-морской мощи.
Ожидая, пока откроют дверь, Бекки нервничала, как никогда прежде. Она мысленно повторяла слова, которые должна сказать могущественному лорд-лейтенанту, но в этот момент входные двери скрипнули и распахнулись.
Величественный дворецкий приподнял седые брови.
— Доброе утро, миледи. — Он открыл двери еще шире и кивнул кому-то у себя за спиной.
Бекки сделала маленький книксен. Сердце ее стучало как сумасшедшее.
— Д-доброе утро, сэр. Я… я пришла повидать герцога Уэстленда.
— Хорошо, миледи. Уверен, он сможет вас принять, — мягко ответил дворецкий. — Пройдите, пожалуйста. Присядьте. Вот здесь.
— Вы доложите обо мне герцогу?
— Разумеется, миледи. Сделаю все, что вам угодно. — Старик предложил ей руку и осторожно проводил Бекки к кушетке у стены. — Присядьте здесь, пока мы доложим его сиятельству.
Бекки мгновенно напряглась.
— Вы хотите сказать «его светлости»?
