— Вы хотите сказать «его светлости»?
— Разумеется, мисс Уорд. Я оговорился. Именно так. Бекки в ужасе смотрела на дворецкого. Ее лицо стало белым как мел.
— Я пока не сообщала вам своего имени. — И она вскочила с кушетки. Два огромных лакея позади дворецкого надвигались на нее, как живые колонны.
— Присядьте же, мисс.
— Что здесь происходит?
Прежде чем дворецкий успел ответить, Бекки услышала, Как кто-то торопливо спускается с лестницы, и подняла глаза. Кровь застыла у нее в жилах. Она не верила своим ушам, но не могла не узнать эту страшную железную поступь.
Михаил.
Она не стала ждать, чтобы увидеть его воочию.
«Надо бежать!»
Она с отчаянной силой толкнула старого дворецкого на одного из лакеев, нырнула под руку второго, который бросился вперед, пытаясь ее поймать. Бекки кинулась к дверям.
— Ребекка! — закричал князь, кубарем слетая с лестницы. — Вернись!
Бекки даже не оглянулась, распахнула входную дверь и спрыгнула с крыльца. И снова она бежит.
Алек отшатнулся от угла. Он видел, как Бекки выскочила из дома Уэстленда через минуту после того, как туда вошла. Молодой человек почти решился ее окликнуть, когда следом за девушкой из дома выскочил мужчина и кинулся за ней. Он был высок ростом и худ, с темными волосами и узкой «султанской» бородкой вокруг твердо очерченного рта. Алеку он показался знакомым.
— Ребекка! — выкрикнул мужчина с резким иностранным акцентом.
«Кто это? Я ведь его знаю».
Незнакомец выглядел лет на сорок. Он был одет в военную форму — белые лосины, высокие черные сапоги, темно-синий мундир с медными пуговицами и золотыми эполетами. Мужчина решительно двинулся следом за Бекки широким, военным шагом.
«Ну разумеется! Князь Курков!»
Графиня Ливен, жена русского посла и хозяйка самых модных вечеров в Лондоне, весь сезон не уставала петь дифирамбы своему соотечественнику и обеспечила герою войны со стальным взглядом наилучший прием в самом избранном обществе.
Лично у Алека не было никакого особого мнения о русском князе. Но что общего у грозного князя Михаила Куркова с Бекки Уорд?
Курков выкрикнул приказ на своем языке, и тут же из-за угла появились четверо казаков и бросились в погоню за Бекки.
— Что же происходит? — прошептал он себе под нос. — Неужели она пошла со мной лишь из-за этого? Просто чтобы спастись от них? — Алеку стало страшно, потому что он скорее всего знал ответ. — О, Бекки! Тебе не надо было спать со мной, чтобы получить мою помощь. Я не такое чудовище.
В этот момент на пороге дома появился величественный патриций — герцог Уэстленд.
— О Господи, Курков, что случилось?
Алек двинулся в ту сторону, где скрылась Бекки. Князь оставил погоню своим людям и вернулся к парадному подъезду, однако Алек расслышал его слова:
— Простите за беспокойство, ваша светлость. Моя молодая кузина…
«Кузина?»
Алек двинулся за преследователями через парк, прячась од покровом пышной листвы. Тем временем удивленный Уэстленд пригласил Куркова подождать в доме, пока его люди вернут беглянку.
Бекки свернула за угол и почти бегом понеслась по спокойным, красивым кварталам.
Оглянувшись, она увидела сзади четверку казаков, которые, преследуя ее, разделились на пары, видимо, намереваясь в соответствии со своей обычной тактикой отрезать ей путь.
Хватая ртом воздух, Бекки побежала еще быстрее.
Казаки приближались. Бекки бросилась к конюшням дома, мимо которого пробегала. Проулок был совсем узким, но там девушка обнаружила лабиринт стойл и каретных сараев, где можно было спрятаться. Она скользнула в первую же открытую дверь конюшни, шмыгнула в пустое стойло и затаилась в тени.
Она слышала, как насвистывает конюх, подметая проход в дальнем конце сарая, потом раздался громкий топот. Это в конюшнях появились казаки. Их шаги эхом отдавались в узком проулке.
Бекки замерла и затаила дыхание. Охотники приближались. До девушки долетали их гортанные крики.
В соседнем стойле вдруг зашуршала солома. Бекки вздрогнула и резко обернулась, но тут дружелюбное фырканье подсказало ей, как можно спастись. Но решится ли она?
«Надо бежать отсюда. Немедленно».
Бекки неслышно выбралась из стойла и с радостью увидела, что лошадь вышла наружу и бродит в собственном небольшом загоне. На рослом гнедом уже было кожаное седло. Бекки позаимствовала вожжи, намотанные на один из столбов, дрожа от страха, перелезла через забор и подошла к животному.
Жеребец проявлял недовольство, мотал головой, переступал с ноги на ногу. Бекки изо всех сил цеплялась за луку, стараясь подчинить себе лошадь и не привлечь внимания казаков. К несчастью, беглянка проявляла больше решимости, чем умения.
— Господи, помоги мне, — сквозь зубы бормотала она. — Ну же! Ну! Хороший мальчик, хороший. Стой, тебе говорят, стой!
— Эй! — внезапно завопил конюх. — Ну-ка, убирайся оттуда! Оставь в покое лошадь, тебе говорят!
Бекки в отчаянии оглянулась — в дверном проеме мелькнул конюх. Он бросил свою метлу и на всех парах мчался к жеребцу. Его крики насторожили казаков.
— Прыгай, безмозглая скотина! Прыгай! — Девушка сжала коленями бока жеребца и насмерть вцепилась ему в гриву.
Жеребец встал на дыбы. Бекки почувствовала, что сползает назад, но только сильнее сжимала пальцы.
— Давай! — Девушка ударила пятками по бокам лошади. На секунду передние копыта коснулись земли. Жеребец вовсе не хотел подчиняться. И все же он прыгнул — сначала сделал три быстрых, пружинящих скачка, потом взлетел в воздух, молотя передними ногами, и пронесся высоко над жердями изгороди. Бекки задохнулась от страха. Земля оказалась далеко внизу.
Приземление копыт на камни мостовой было таким жестким, что у девушки клацнули зубы. Но тут объявилось еще одно несчастье — желая покрепче ухватиться за гриву, Бекки выронила вожжи.
И что еще хуже — строптивость жеребца дала казакам шанс — у них хватило времени перекрыть единственный выход из лабиринта построек. В следующий миг казаки стащили девушку с лошади.
— Отпустите меня! — кричала девушка.
Зажав ее между собой и крепко держа за обе руки, они развернули Бекки лицом к выходу из конюшен, намереваясь вернуть добычу князю Михаилу. Но тут глаза девушки распахнулись от изумления. Казаки тоже замерли, увидев, что некий широкоплечий белокурый архангел с синими глазами внезапно появился, как Божья кара, и сверкающей на утреннем солнце шпагой перекрыл единственный выход на улицу.
Глава 5
— Алек! — побледнев, выдохнула Бекки. — Что ты здесь делаешь?
— А на что это похоже? — прорычал он в ответ, не отводя глаз от противников. — Разумеется, спасаю тебя, дорогая.
