![]()
Красильня у деда в Купавне, вот туда нам с Генрихом и предстоит прибыть поездом, как сделаем краски на 15 тысяч аршин. Красильщики уже подобраны, сейчас они заняты другой окраской, а когда приедут — на 2–3 дня их передадут нам. За краской будет прислан транспорт, а нас встретят на станции, достойно разместят и будут кормить-поить все время, потом так же вернут в Москву. Как я раньше договаривался с дедом, стоимость краски он оплатит отдельно, аванс 50 %, и, поскольку ее потребуется ровно в 10 раз больше, чем было сделано для Ивана, то общая стоимость изготовления краски составит около 4000 рублей.
— Дед, я обещал тебе, что о всех новых красителях ты узнаешь первым, так вот, мы попытались сделать желтый краситель что уже 30 лет известен немцам.
— И что же, внучек, получилось? Желтый цвет красивый, солнечный, яркий и теплый, бабам нравится, они яркое любят. Али не сложилось что? Ну, что ты мнешься, давай, признавайся!
— Да все получилось, только вот оказалось, что это не просто краска.
— И что там такого волшебного? Помню, ты о новых лекарствах мечтал, грозился болезни победить. Неужели удалось?
— Нет, дед, не все так просто, если бы не обещание, которое дал тебе, о всем новом сразу докладывать, то забыл бы о том, что у нас вышло. Генриху я тоже велел молчать.
А с Генрихом мы договорились, что надо бы получить привилегию на состав, чтобы никто тринитротолуол кроме нас не выпускал, а в заявке на привилегию написать, что "может применяться как краска или для иных целей, связанных со свойствами продукта как химического вещества, в том числе промежуточного". В общем, немного запутать всех, но чтобы производить никто не мог! И получить иностранную привилегию в Британии, Франции, САСШ и Германии.
Правда, люди деда оформляли привилегию через Департамент промышленности и внутренней торговли министерства финансов, а иностранная привилегия должна оформляться через Департамент внешней торговли того же министерства (там и пошлина будет выше и надо услуги иностранной юридической фирмы оплатить).
— Так в чем дело, Саша?
— Дед, дело в том, что желтый краситель при определенных условиях может стать сильной взрывчаткой, сильнее пороха, похожей на динамит, но более удобной для снаряжения снарядов и бомб.
— Вот как и что, покрашенная материя может взорваться или загореться?
— Нет, это исключено, в этом желтый краситель безопаснее пороха и динамита, хранить его легче и обращаться проще. Вот я и на распутье — с одной стороны можно дать русской армии новое оружие, а с другой — как бы до него не дотянулись враги и террористы. Пока никто не применяет этот краситель как взрывчатку и 30 лет не применял.
— Что же, враги такие глупые, что сделали краситель и не проверили его?
— Может, им не надо было. Многих динамит устраивает, а для наполнения снарядов у нас от французов пироксилин есть, а у пироксилина — свои недостатки. Вот я и хочу получить привилегию, в том числе иностранную, на этот состав.
— Не нравится мне все это, Сашка. Смертоубийство это грех.
— А как какие-нибудь французы разберутся с этим желтой краской и их новый Наполеон на Россию поведет, а у нас ничего нет, или англичане подгадят… Если мы наших солдатушек безоружными оставим, это не будет грех? Их снаряды будут взрываться и наших солдат и матросов убивать, а наши снаряды пшик — и ничего, броню их броненосцев не пробьют? А я знал — и ничего не сделал, то на мне кровь их будет? Вот это грех так грех!
— Не знаю, Сашка. Делай как знаешь, с привилегией тебе помогу, но сам выделывать бесовскую потеху не стану!
— Дед, ты у меня мудрый человек, и я тебе благодарен! Я сам пока никому ничего не скажу, мне надо только, чтобы враги не сделали новых снарядов да и нашим бомбистам чтобы ничего в их шаловливые ручонки не попало. Если уж до войны дело не далеко дойдет — царю отдам привилегию. А грех я лекарством отработаю, что жизни спасет, мы над ним продолжаем работать.
(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-144', c: 4, b: 144})
Потом было изготовление краски, для чего Генрих нанял двух помощников, потом поездка в Купавну. Люди все быстро поняли, на пробу покрасили несколько аршин ткани, краской остались довольны. Я получил от деда оставшиеся две тысячи, со всеми рассчитался.
Вот с новыми красителями ничего пока не получалось. Генрих нанял еще химика, который несколько лет работал в Германии с красителями, на него была вся надежда. На тринитротолуол мы подали заявку через поверенного деда с очень расплывчатой целью, но с точной формулой, исключающей производство точно такого соединения. По моему опыту работы с авторскими свидетельствами времен СССР, где их полагалось выдавать на-гора в плановом порядке, независимо от творческого вдохновения или производственной необходимости (вот так и писали в личном плане — подать 2 заявки на изобретение), надо описать прототипы, навести тень на плетень а затем сделать так, чтобы супостат ничего в этом направлении сделать не мог не нарушив патент, они, впрочем, платили той же монетой — воспроизвести технологию по патенту невозможно, даже если знаешь состав. Вот где-то так мы с Генрихом и составили заявку, причем для Германии он написал ее тяжеловесно-канцелярским языком так, что я вообще не понял, о чем идет речь. Все это, включая "барашков в бумажке" с иностранными поверенными потянуло на тысячу рублей, и потом еще придется пошлины платить, если привилегии выдадут, рублей на двести. Дороговато нам безопасность страны дается, прибыли ведь мы никакой с этого не получим…
Неожиданно интервью "Неделе" имело продолжение, пока не ясно, положительное или отрицательное. Газету прислали на адрес аптеки, как и обещали (жалко гранки здесь вычитывать не дают, газетчики просто бы не успевали с выпуском газет-журналов, информация устаревала бы, пока правки и верстки туда-сюда поездом пересылались). Статью написали большую и подробную, про все сразу. И меня процитировали, как директора Лаборатории. Кстати, мы все оформили в Управе, так что теперь — вполне легальные "вольные художники" — поскольку понятие "изобретатель" отсутствовало в документах Управы, то нас так и записали, наравне с живописцами и актерами. Хотел я было в инженеры записаться, но одернули — а диплом или иное свидетельство об инженерном образовании есть? Не скажешь же, что в XXI веке оставил. Пришлось стать "художником", тем более, что там, на старости лет, я действительно начал малевать красками — от головных болей отвлекает, да и вообще мне понравилось смешивать цвета, добиваясь на холсте все новых оттенков краски. Вот так неожиданно приходит признание! Ха-ха.
И вот нас изобретателей, вольных художников, тащат в полицию. За что? И кого — георгиевского кавалера и дворянина, православного,[24] при этом оскорбляя его словами и рукоприкладством. А ведь он бóльший патриот, чем те, кто только на словах это декларируют — и тут рассказ о геройском Генрихе, которому сам император крест вручал. Одним словом, доколе православные патриоты будут сносить поругание своих героев.
К нам практически сразу по получении газеты зашел пристав, проверить, чем тут вольные художники занимаются, нет ли какой крамолы, не делают ли здесь "бонбы" (как близко он был от истины, ведь неделю назад здесь был проведен экспериментальный подрыв новой взрывчатки). Сунув везде свой нос, представитель власти покинул помещение лаборатории, погрозив нам пальцем. Потом через пару дней последовал новый визит полицейского в чине коллежского секретаря. На этот раз он отсыпал в бумажку порошков, которые ему понравились (или, наоборот, не понравились), сказал, что это для аналитического исследования. Я было заикнулся, а где постановление об изъятии образцов, где понятые (ага, они нам сейчас кокаин подбросят, но вспомнил, что у Генриха совершенно законно в аптеке стоит банка этого зелья, правда, под замком). Генрих было приуныл, сказал, что теперь они за аптеку возьмутся, яды пересчитывать будут, но вдруг все как отрезало.
(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-145', c: 4, b: 145})
