— Елизавета Ивановна, Александр Павлович, позвольте откланяться и до завтра.
Потом мы доехали до Купеческого банка, где я снял со счета 3 тысячи новенькими сторублевками, и еще 3 тысячи — красненькими десятками с сидящей женщиной, олицетворяющей Россию (так будет удобнее при расчетах за материалы и с наемным персоналом), положил их в только что купленный в "Мерилизе" саквояж и мы поехали на Полянку.
![]()
На месте всем известного ЦУМа, или здания "Мюр и Мерилиз" в стиле английской готики, построенного в 1900 после того как старое здание полностью сгорело, стоит трехэтажное здание универмага той же фирмы, где и делал покупки наш попаданец.
![]()
А это конкуренты "Мюра": совет будущим попаданцам — здесь отовариваться не надо — китайгородские лавки.
Глава 10
Неожиданный сюрприз желтого красителя
Мы вернулись на Полянку и застали привезенные из "Мюра" коробки аккуратно сложенными в кабинете — Настя с Прохором постарались, только гирю и гантели не стали поднимать наверх. Лиза стала открывать коробки, чтобы убедиться, что ничего не потеряли и ничего не забыли положить. Вроде, все заказанное оказалось на месте. Одежда перекочевала в платяной шкаф в коридоре — Генриху пришлось уплотниться со своим гардеробом. Лизе все нравилось (а как же, я, в основном, пользовался ее советами, только каскетку и пальто выбрал сам), она заставила меня примерить костюмы и повертеться перед ней (о, женщины!), но мне почему-то это нравилось, хотя в нашем мире я терпеть не мог ходить в "одёжные магазы" всех сортов. Был вызван и Генрих, которому был продемонстрирован я в качестве эталона элегантного молодого человека и было сказано безапелляционным тоном, что скоро последует и его визит в "Мюр", так как его гардероб устарел и нуждается в обновлении. Генрих на это недовольно пробурчал что-то типа "посмотрим". Все же дядюшка и тётушка у меня прикольные, как принято было говорить в мое время, но надо избавляться от несвойственных этому времени словечек и жаргонизмов. Однако, я отметил, что, действительно, мое и Сашкино сознание слились и получился какой-то третий индивид. Это я заметил, подписывая бумаги на доставку (расплачивался я наличными, так что, слава Богу, никаких счетов подписывать было не надо) — подпись у меня оказалась какая-то средняя. Лиза хорошо знала Сашкин почерк и обратила на это внимание, на что я ответил, что после травмы головы тоже заметил, что почерк слегка изменился (а вот навыки старой орфографии остались — спасибо Сашке, хотя было бы хорошо и его почерк сохранить — он у него был просто каллиграфический, со всякими виньетками-завитушками). Видимо, это очень ценилось чиновниками-крючкотворами (может, они поэтому так и назывались, хотя, скорее всего, нет, по другой причине, называемой бюрократией и способностью творить крючки, иначе говоря, тормозить дело без подношения).
Наконец, все было разобрано, примерено, и я был отпущен восвояси. Лиза занялась присмотром за приготовлением запоздавшего сегодня обеда, тем более, что Настя уже сходила на базар и принесла всякой вкусности, судя по поднимающимся из кухни запахам. Периодически снизу звонил Прохор, вызывая хозяина: это означало, что пришел важный клиент или человек принес сложный рецепт, с которым аптекарскому помощнику не все ясно.
Я улучил момент и перехватив Генриха, попросил его зайти в кабинет для решения денежных вопросов. Там я передал ему его четыре тысячи, добавил свои три и попросил отдельно положить в сейф наши шесть тысяч как капитал Лаборатории. Генрих поблагодарил и сказал, что у него есть кое-какие наброски плана и он готов после обеда обсудить их со мной. Также я рассказал ему о встрече в кофейне и мы решили подумать, что говорить завтра газетчикам.
(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-144', c: 4, b: 144})
Итак после обеда мы сели в кабинете, Генрих достал свои выписки и начал рассказывать.
Он предложил провести исследование трех популярных анилиновых красителей: индиго, ализарина и фуксина на предмет возможного синтеза. В журналах были приведены не структурные (как я рисовал ему синтез Зинина), а обычные химические формулы, например, ализарин как C14H8O4, из чего можно было понять, что это более сложные, чем анилин молекулы. Так что придется повозиться, лучше было бы нанять одного-двух химиков.
— Давай пока одного, чтобы двое там не мешали друг другу, нам еще нужно выработать какой-то алгоритм поиска (вот я загнул, а слово-то это здесь в ходу?), но Генрих вроде не удивился. — Лучше того парня наймем, что пурпурный краситель синтезировал. Тем более, нам еще деду краску готовить и его мастеров обучать.
Тут Генрих стал рассказывать о том, что решил посмотреть синтез желтого красителя, получение которого было описано еще в журнале 1863 г. Автор — немецкий химик Юлиус Вильбранд, получил его нитрованием толуола. Толуол — вещество простое, как карболовая кислота, только вместо гидроксильной группы ОН у него метильная СН3 в том же положении. С этой задачей Генрих справился легко, также путем нитрования азотной кислотой ввел группу NH2 и получил бледно желтый аморфный осадок. Генрих стал рыться в более свежих журналах, но ничего про нитрирование толуола не нашел, исчезло вообще его упоминание как красителя, вроде и не было такого вещества. Тогда он, зная, что желтое окрашивание дает азот, попытался увеличить количество азотных групп в молекуле, но это ему не удавалось, пока он не добавил серной кислоты и олеума для удаления воды, нагрел раствор до 70° Цельсия и получил в итоге красивые желтые кристаллы. Теперь он хочет мне их продемонстрировать:
— Вообще-то, для удаления воды и избытка кислоты можно и выпарить кристаллы над спиртовкой, я уже попытался сделать это с аморфным порошком, но тут догадался взять олеум.
![]()
— И слава Богу, Генрих, ты хоть знаешь, что ты сотворил?
— Обычный желтый краситель, неизвестно почему всеми забытый. Мне показалось это даже хорошо, поскольку привилегии 60-х годов, даже если они есть, весьма примитивны.
— Пошли посмотрим на эти кристаллы.
Я-то помнил, что тол или тротил, а именно это и есть полученный моим дядюшкой тринитротолуол, выглядит как кусок желтого хозяйственного мыла (стандартная толовая шашка). Тол хорошо плавится при 80 градусах, поэтому, в свое время после Великой Отечественной войны, в русских деревнях его добывали нагреванием неразорвавшихся снарядов в воде. Выкручивали взрыватель, наливали воду в бак и варили снаряд, пока "мед" не пойдет наружу. Потом его собирали и глушили рыбу. Бывало, конечно, что от потенциальных рыбаков-браконьеров оставались одни ошметки — видимо из-за разложения тротила за десятилетия, или в снарядах, на беду копателей, было другое ВВ. Но, по сравнению с динамитом Нобеля — нитроглицерином в кизельгурской диатомовой земле, или с "гремучим студнем" на основе того же нитроглицерина и загустителя, тол более стабилен и безопасен (хотя нитроглицерин, как взрывчатка, мощнее). Что ж, пойдем посмотрим на красивые кристаллы.
(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-145', c: 4, b: 145})
И вот я стою у лабораторного стола, рассматривая щепотку желтых кристаллов.
— Хорошо, возьми кусочек железного листа и пойдем во двор.
Я помнил, что тол просто так от удара не взорвется, значит, надо его поджечь или инициировать взрыв. А чем? Взять капсюль, положить на кристаллы, сверху капсюля поставить гвоздь, ударить по нему молотком и получить молотком в лоб? Нет, спасибо… Тогда попробуем просто сжечь… И вот горят наши кристаллы дымным пламенем, распространяя характерную химическую вонь.
— Вот тебе и краситель.
— Что это было?
— Сгорание довольно сильной взрывчатки, тринитротолуола, но значительно более безопасной при хранении, чем нитроглицерин или пироксилин. Ею легко начинять снаряды, потому что она легко плавится при 80 градусах Цельсия. Ее, в отличие от нитроглицерина можно бросать, при поджигании она только горит без взрыва. Вот если ей начинить тонкую стальную трубу, а еще лучше чугунную отливку с рубчатыми насечками и вставить детонатор ударного действия — вот тогда мало не покажется.
