Вернувшись на поляну схватки, я занялся нелегкой работой победителя. Для надежности отделил голову каждой твари от туловища. Потом срезал уши с каждой головы для предъявления трофеев Вожаку. После этого сволок все части тел проигравших в одну кучу и стал искать стрелы. Одна стрела оказалась безнадежно испорчена, остальные еще послужат. Затем сел под дерево и занялся ранами. Стать волколаком после укуса оборотня имеется столько же шансов, сколько стать законченным алкоголиком после укуса бомжа начала двадцать первого века, но отравится какой-нибудь дрянью от нечищенных годами клыков можно запросто. Тщательно обработав универсальной заживляющей мазью укусы, я нажал на кольце-когте кодовую последовательность вызова Рыжика. Работа для прайда окончена. Осталось только поджечь начинающую пованивать кучу ядовитого мяса, несъедобного ни для одного живого существа Леса Котов.
И тут я вспомнил про жертву стаи, до сих пор притаившуюся в кроне дерева, под которым так удобно расположился победитель волколаков.
Глава 4. Врачебная…
Только не надо меня лечить!
(бандитская поговорка)
Кто бы там не сидел, делал он это тихо. Притаился как мышка в норке. Ни спасибо сказать своему спасителю, ни помочь чем. Словом, энтузиазма ноль. Ну, не хочешь, как говорится, как хочешь.
Я стал таскать из леса валежник, обкладывая им неприятную кучу, краем глаза наблюдая за кроной дерева и стараясь не поворачиваться к нему спиной. Мало ли. Потом разглядел зеленое одеяние Лечащих Жрецов, и успокоился. Эти ребята опасности для жизни не представляют, скорее наоборот. А то, что не хочет спускаться – ну и не надо. Вдруг у человека стресс, или еще чего. Я бы тоже не горел желанием, проторчав длительное время на дереве, под которым сидит толпа мерзких типов, желающих мной закусить, познакомится с жутко раскрашенным дикарем, учинившем на моих глазах кровавую бойню.
– Эй, там, на дереве, – крикнул я на языке народов Срединных Пиков, почти завершив работу. Где-то там, среди самых высоких гор мира Ворк, насколько я помню, находится главный монастырь Лечащих Жрецов, и все местные эскулапы наречием тамошних мест кое-как владеют. Как земные врачи – латынью. Эта местная латынь является языком всех ученых людей мира Ворк, а ее упрощенный вариант – главным языком международного общения.- Я сейчас подожгу все это, и будет жутко вонять.
Ветви дерева чуть дрогнули, но доктор слезть так и не решился.
В этот момент кусты шевельнулись, и на поляну гордо вышел мой Кот.
"Как ты", – спросил он, имея в виду мое здоровье.
"Укусили пару раз, а так все хорошо", – ответил я ему.
"Красивые будут шрамы. Перестанешь быть похожим на котенка", – сказал Рыжик, и передал мой мужественный образ, с ног до головы покрытый прекрасными, с его точки зрения, рубцами. Странный вкус у этих кошек. Я, улыбаясь, продолжал аккуратно укладывать валежник, думая о том, чтобы огонь от костра не перекинулся на лес. Только еще лесного пожара мне не хватало. Коты сильно обидятся.
"На твоей Охоте я тоже получу шрамы. Халве понравится", – сказал Рыжий, и подошел к куче из запчастей волколаков. Брезгливо понюхал. Даже трогать не стал, отошел с таким видом, словно каждый день встречает в своем лесу горы разрубленных тварей, гораздо более страшных, чем беззащитные оборотни. Потом вдруг встрепенулся, и в три больших прыжка оказался у подножья дерева, где спрятался бедный доктор. Задрал морду и застыл на секунду, внимательно смотря вверх. Потом белкой взлетел по стволу и скрылся в ветвях. Я даже не успел ему ничего объяснить.
Через пару секунд ветви дерева затряслись, раздался громкий треск, и на землю шлепнулось небольшое тело в зеленых одеждах. Впрочем, долго лежать тело не стало, вскочило, замерло на мгновение, и вдруг быстро понеслось прямо ко мне. Следом с дерева спрыгнул Кот и весело поскакал следом, с явным желанием не догнать, а просто погоняться. Доктор добежал до меня и быстро юркнул за спину. Рыжий проказник подбежал и встал передо мной, безуспешно пытаясь разглядеть сквозь джисталкера это зеленое нечто. Я оказался непрозрачным, и Рыжик попытался изменить угол зрения, то есть попросту обойти препятствие. Зеленый повторил его маневр, но в обратную сторону. Так они крутились минуты две вокруг меня, как искусственные спутники вокруг Земли, постепенно ускоряя скорость вращения.
Наконец это мелькание перед глазами надоело, я раскинул руки, немного присел и поймал обоих. Поставив перед собой "артистов", я строго на них посмотрел.
"Рыжик, прекрати пугать человека. Ему и так досталось от волколаков", – сказал я Коту, и тот, виновато прижав одно ухо, отошел в сторону. Впрочем, я думаю, его раскаяние было не до конца искренним.
– Лечащий Жрец, прошедший посвящение не может отличить человека от зверя, еще и пугается моего кота. И не стыдно? – сказал я доктору, который при ближнем осмотре оказался симпатичной, совсем молоденькой девушкой, лет пятнадцать максимум, с широкими скулами народа степей. Жрец смотрела на меня, широко распахнув и без того огромные черные глазищи, потом вдруг сморщила аккуратненький носик, всхлипнула и разревелась. Я растерялся. Для меня проще перебить десять стай волколаков, чем успокоить одного плачущего ребенка. Девчушка совсем увлеклась своим занятием, прижав ладошки к лицу, локотки к груди и уткнулась лбом в мою ключицу. Потом отняла ладошки от лица, крепко схватила рубашку на моей груди, и стала использовать ее вместо носового платка, не переставая реветь. В этот момент я по достоинству оценил выражение "плакаться в жилетку". Полностью растерянный, я стоял, одной рукой держа совершенно неуместную в этой ситуации сухую ветку для костра, второй неумело гладя упершуюся в плечо и трясущуюся от рыданий черноволосую голову. Рыжик сидел рядом и беспомощно смотрел на эту картину. Что называется, выражаясь языком академической гребли, приплыли.
Поняв, что поток слез в обозримом будущем не иссякнет, я сориентировался и наконец выбросил мешавшую мне деревяшку. После этого дело пошло на лад. Аккуратно взяв рыдающую девчонку за плечи, я подвел ее к тому же многострадальному дереву. Рыжик шел следом. Усадив ее на траву и присев рядом на корточки, мне удалось заставить ребенка высморкаться в салфетку, которая нашлась в аптечке. Кот сел рядом, сочувственно глядя на ребенка. Немного потеребив салфетку, девчушка вдруг обхватила руками грудь рыжего кота, уткнулась носом в его шею и разревелась с удвоенной силой. Типичный случай женской логики. Только что свалилась с дерева, спасаясь от Кота, и тут же стала в него плакать, как в плюшевого медвежонка. Рыжик сидел, боясь шевельнуться, с таким удивленным видом, что я, не выдержав, хмыкнул и пошел дальше заниматься костром. Успокаивать детей и женщин у кошек всегда получалось гораздо успешнее, чем у мужчин.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
