Она села, очинила перо и приступила к аккуратному переписыванию цифр. Для женщины она имела очень четкий почерк, энергичный и быстрый. Он подумал, что ему предстоит познакомиться с ее почерком поближе. Никакой информации здесь она не найдет. Хотя он уверен, она будет искать тщательно.
Интересный вопрос – зачем? Или, вернее, для кого?
А между тем она, сама того не желая, уже успела ответить на один из его собственных вопросов. «По его приглашению еще одна маленькая птичка собирается поселиться в гнездышке, которое ваша светлость привыкла считать своим». Как убедительно доказывали деловито выбегающие из-под пера буквы так называемого Джорджа Уайта, записка, которой вызвали Мег, написана его собственной рукой. Верная улика, подтверждавшая его догадку, что практически все произошедшее с тех пор заранее спланировано ею.
Оставив ее гнуть спину над гроссбухами, он вышел на улицу. Абдиэль стоял оседланный, мальчишка-конюх держал его под уздцы. Дав выехал на своем гордом жеребце в промозглый холод липких, окутанных туманом лондонских улиц.
Сильвия вышла на конюшенный двор. Фонарь возле кухонной двери ярко светил в густом тумане. Все за пределами двора погрузилось в кромешную тьму.
Сунув руки поглубже в карманы, она подошла к стойлам, где еще один фонарь тускло светился в тумане. Абдиэль опять отсутствовал.
Она едва не засмеялась. Вот проклятие! Ей решительно нечего сообщить Ивширу. В течение двух дней Дав заваливал ее работой, заставляя снимать копии со счетов и совершенно безобидных писем. К ее облегчению, к которому, правда, примешивалось и сожаление, он ни разу не потребовал, чтобы она побрила его и завязала ему галстук, по той простой причине, что дома он практически не появлялся. И все же жаркая волна поднялась у нее под сердцем при одной мысли, что тогда она могла бы коснуться его лица.
Осторожные, как бы случайные расспросы, которым она подвергла прочую прислугу, также не помогли ничего прояснить. Хозяин уезжал и приезжал в самое неожиданное время. Никто не знал, чем он занимался во время своих отлучек.
– Да ведь вы новый секретарь хозяина, мистер Уайт, – резонно заметила ей горничная. – Если вы не знаете, куда хозяин отправился сегодня, откуда же мне знать?
Стойло Абдиэля оставалось пустым, все в нем дышало темными тайнами и сеном. Конюх уже успел вычистить его и набросать на пол свежей соломы, подложив в кормушку новую порцию сена, так что все готово к возвращению жеребца. Другие стойла пустовали. Ни одной живой души, даже мышей не слышно.
Сильвия собралась вернуться в дом.
Незнакомец загородил ей дорогу.
– Вы кого-то ищете, сэр? – испугавшись, спросила она. Человек стянул с головы картуз из кротовых шкурок. Сверкнули белые зубы. Казалось, темное лицо его треснуло как орех.
– Часом, не вы здесь чего ищете, молодой человек? Она стремительно соображала, не выдает ли ее как-нибудь случайный осмотр стойл.
– Я здесь работаю, – сообщила она. – Чего вы хотите? Человек почесал подбородок, продолжая все так же ухмыляться.
– Не подумайте чего дурного, молодой господин. Просто я пришел за милостыней, что время от времени подает мне ваша кухарка. Я уже ухожу.
Он повернулся и исчез.
Мгновение Сильвия не сводила глаз с опустевших дверей. Человек в кротовом картузе просто растворился в тумане. Однако свистящий голос его раздался снова совсем рядом:
– Хотя будь ты поумнее, молодой человек, то искал бы меня!
Его шепот еще некоторое время эхом раздавался в ее ушах, в то время как сердце бешено билось.
Кухарка только рассеянно улыбнулась, когда Сильвия спросила о незнакомце. Да, она действительно отдала кое-какие объедки цыгану. Она часто ему подавала.
На следующий день Дав вошел в кабинет, внимательно читая письмо. На улице смеркалось. Фонарщик уже прошел их улицей и зажег фонари. Вернувшись, Дав только и успел сбросить шляпу, парик и переодеться. Сильвия подняла глаза от своих гроссбухов, и одного взгляда на него оказалось достаточно, чтобы голова у нее пошла кругом.
Он присел боком на край письменного стола.
– Я слишком загрузил тебя работой, Джордж, – обратился он кней. – Не хочешь ли принять участие в маленьком невинном развлечении?
– Я не уверен, сэр, – ответила она, опуская перо, – что какие-либо из ваших развлечений невинны.
Он улыбнулся.
– Возможно, ты и прав, особенно в том, что касается развлечения. Леди Грэнхем приглашает нас на вечер в сельском духе.
– Леди Грэнхем?
– Почему бы и нет?
– Вы сказали «нас». Она приглашает меня?
Темная прядь упала ему на лоб, когда он потянулся за гроссбухом и принялся листать сделан'ное ею задень. Ее встревожило, с какой остротой она ощутила присущий ему запах: крепкую смесь чистого белья и мужского тела.
– Ты джентльмен. Ты пожил в Европе и довольно образован. Или ты боишься оскандалиться, оказавшись в обществе воспитанных людей?
– Я боюсь, сэр, что, учитывая обстоятельства, общество может, невзирая на воспитание, встретить меня не слишком любезно.
– Чепуха. У Мег безупречные манеры.
– Не.сомневаюсь. Итак, когда и где она намеревается продемонстрировать их безупречность?
– Сегодня вечером. Мы, в масках и домино, отправляемся резвиться в знаменитые увеселительные сады Мег на берегу Темзы.
– В сады? Но сейчас зима!
– Мег принимает московитского посла и устраивает в его честь рождественские развлечения в русском стиле. Будут фонарики, и костры, и состязания санных упряжек по снегу, если холодная погода продержится. В противном случае состоятся состязания санных упряжек по слякоти.
Сердце тревожно билось в ее груди, но она усмехнулась:
– Состязание, кто лучше санями грязь вспашет? Он уронил письмо перед ней.
Она торопливо прочла его.
– Увеселения запланировали много месяцев назад! Надо думать, вы давным-давно приглашены?
– Единственное дополнение к списку гостей – ты, Джордж, что в некотором смысле даже логично, учитывая твою роль в прискорбных изменениях наших отношений. Но не бойся, мы с тобой повеселимся, подкрепляясь подогретым вином с пряностями и закусывая жареными каштанами. У тебя найдется достаточно теплый камзол?
Она встала из-за стола, подошла к камину и протянула ладони к пламени. Если он обыскал ее саквояжи, как она подозревала, то должен знать, какая одежда имеется в ее распоряжении.
– Вы удивляете меня, мистер Давенби. Что-то не помню, чтобы вы так беспокоились о моих удобствах, когда мы выходили из дома номер восемнадцать.
– Необходимо было преподать тебе небольшой урок. Она обернулась и посмотрела на него.
– Урок? Что еще за урок?
