Старый хуррезавад
— Что ты придумал, солдат? — спросила Аннушка, когда мы, извинившись, вышли в коридор.
Любопытная как енот Крисса осталась в кабинете, пристав к его хозяйке с кучей вопросов о «том самом Бадмане» и о том, как ей удалось встать во главе компании, состоящей в основном из отмороженных мужиков на байках и с обрезами. Впрочем, женщина, кажется, была не против, ей явно льстило такое внимание молодёжи.
— Я правильно понял, что ты хотела наладить поставки отсюда в тот срез, где мы нашли Мораториум?
— Там не срез, а локаль, поэтому не совсем прямо туда, но да, идея была такая. Наши синеглазые подкидыши вряд ли разведут себе огородики, а если разведут, то даже хрен не вырастет. Руками работать они не горазды. Но, как видишь, всё оказалось хуже, чем я думала. Раньше тут была услуга доставки и свои караваны, теперь нет. Жаль, идея казалась хорошей. Мародёрить просрочку из магазинов в постколлапсных срезах — хреновая основа для продовольственной программы. В конце концов все сдохнут от какого-нибудь ботулизма.
— Слушай, а если не Дорогой? Если кросс-локусами? Для них не нужны глойти.
— Хм… Вот что значит свежий взгляд… — задумалась Аннушка. — Мне и в голову не пришло. Возможно, в этом что-то есть. А тут кросс-локусы?
— Как минимум один. Я же их чувствую, помнишь?
— Ага. И куда он ведёт?
— Не узнаю, пока не попробую, — развёл руками я. — У этого метода есть свои недостатки.
— Далеко он?
— И этого не знаю. Только направление.
— Дырка хрен знает где, ведущая хрен знает куда… Не выглядит надёжным рецептом для торговой логистики скоропортящихся товаров.
— Мы ничего не потеряем, проверив. Так почему бы не попробовать?
* * *
— … Тогда Бадман выдал мне новый мот, с коляской! — воодушевлённо рассказывает женщина Криссе, слушающей её с раскрытым ртом. — Принесла мне, значит, удачу та девчонка! На новом моте я поехала с первым нашим караваном, впервые выйдя на Дорогу… Ну что, надумали что-то? — спросила она, когда мы вошли.
— Есть кой-какая идея, — сказала Аннушка. — Но надо проверить. Можно у тебя байк попросить ненадолго? Хотим сгонять тут, посмотреть на одно место, на автобусе долго. Мы вернём.
— Конечно, вернёте, куда вы денетесь? Тут кроме нашего склада и нет ни хрена. Не представляю, куда вы собрались, но можете взять мой. Он на парковке ближний к двери. Чёрный такой, с коляской, под чехлом стоит.
— Тот самый? — с придыханием спросила Крисса.
— Эй, малявка, — рассмеялась Бадман, — двадцать пять лет прошло! Другой мот, разумеется. Я мало езжу теперь, некогда, но держу в исправности. Бак полный, но не увлекайтесь, заправиться негде. Если больше сотни в одну сторону, то лучше машину взять.
— Если окажется больше, то вернёмся, — пообещал я. — Спасибо за доверие.
— У меня в заложниках останется автобус, — рассмеялась женщина, — он дороже мота. Но не увлекайтесь, не хотелось бы разыскивать вас по следам.
— Я с вами! С вами! — решительно заявила Крисса, ухватившись обеими руками за коляску.
Кажется, что если мы сейчас поедем, то она так и будет волочиться за ней всю дорогу.
— Девочка, что ты к нам прилипла? — удивилась Аннушка. — Иди, вон, в автобусе подожди. Бадман обещала покормить всех в столовой, благо жратвы у них полно…
— Вот ещё! — возмутилась грёмлёнг. — Я не хочу пропустить все приключения! Я не для того из дома сбежала, чтобы в автобусе сидеть! Меня, между прочим, папаша убьёт теперь, если увидит! А вы меня даже с собой взять не хотите! Я лёгкая, бензина лишнего не сгорит, а если что-то сломается, то починю сразу! Пожалуйста-пожалуйста, ну, что вам стоит?
— Ладно, — сдалась девушка, — прыгай в коляску. Прокатим тебя, так и быть.
Я надеюсь, что кросс-локус не очень далеко, хотя никаких оснований, если честно, для такого предположения нет. Ощущается он слабенько. У меня недостаточно статистики, чтобы знать, с какого расстояния я могу чувствовать проходы, потому что откуда ей взяться? Обычно я, как все сталкеры, таскался нахоженными тропами, а там большие перегоны редкость. Хороший признак — направление более-менее совпадает с проходящим тут старым шоссе, всё ещё противостоящим времени. Покрытие потрескалось, местами просели края, ограждения рассыпались, на асфальте перемёты из песка. Но сама дорога держится, ехать можно. Я не без удовольствия обнимаю Аннушку за талию, она рулит. Крисса в коляске крутит растрёпанной башкой как совёнок, хотя смотреть тут особенно не на что. Пустоши и пустоши, их везде полно.
— Направо! — я подкрепляю команду жестом. — Нам туда!
Новая дорога лежит ниже и еле угадывается под слоем наносов, приходится сбросить скорость, но вскоре мы достигаем цели путешествия — старых индустриальных развалин. Здесь, видимо, был какой-то завод, планировка похожа на цеховую, но станков нет, только бетонные основания для них. Я подумал, что за столько лет тут всё, скорее всего, демонтировали и вывезли ребята Бадмана, обменяв железо на продовольствие. Но нам повезло — ворота гаража уцелели. Видимо, слишком большие и тонкие, вывозить оказалось неудобно.
— Здесь? — спросила Аннушка.
— Ага, — подтвердил я. Кросс-локус ощущается вполне отчётливо.
— Что? Что здесь? — пуще прежнего завертела любопытной головой Крисса.
Как она у неё до сих пор не открутилась и не укатилась в кусты, не понимаю.
Ворота ржавые в кружево, створки вросли в землю, но это ничего, для кросс-локуса важно наличие, а не состояние. На коляске мотоцикла сбоку прикручена небольшая сапёрная лопатка, так что мы, чередуясь, расчистили вход. Крисса, несмотря на маленький рост, копает как крот, земля так и летит.
— Тю, так тут ничего нету! — разочарованно говорит она, когда ворота удаётся-таки открыть. — Всё вынесли нафиг. И вообще, вон вторые двери, вовнутрь здания, могли бы просто обойти…
Это, похоже, погрузочный бокс, где неведомую продукцию давно канувшего в Лету предприятия закидывали в грузовики и везли заказчикам. Соответственно, и кросс-локус «сквозной» — вход тут, выход там. И наоборот. Я осмотрел стены и двери, но никаких пометок не нашёл. Кто бы ни пользовался этим проходом, он не использовал маркировку контрабандистов. И вообще, судя по всему, последний раз тут ходили очень давно. Чудо, что кросс-локус ещё не схлопнулся. Проход ощущается так размыто, что я даже засомневался, открою ли? Но открыл. Сначала закрыл ворота на улицу, потом напрягся, сосредоточился — и внутренние открылись уже в другой мир, куда мы торжественно вкатились на мотоцикле мадам Бадман.
— Фигасе, — выдохнула Крисса, — так вон оно как бывает! Слышь, дылда, а так каждого научить можно? Чтобы раз — и в другое место открыл?
— Нет, — рассеянно сказал я, оглядываясь, — не каждого вроде бы. Но я не специалист, просто пользуюсь.
— У ваших, насколько я знаю, не бывает или почти не бывает фрактальщиков, — добавила Аннушка. — Ваш народ другими талантами славен.
— Жаль, — огорчилась девочка. — Я бы хотела. Это ж сколько всего увидеть можно!
Посмотреть тут есть на что — перед нами раскинулся шикарный горный пейзаж, красивый настолько, что дух захватывает. Закатный свет заливает вершины, отражаясь в воде, которой заполнены долины. Горы и море — что может быть лучше? Всегда любил и то, и другое. Мы заглушили мотоцикл, вокруг воцарилась тишина. Только ветер свистит в ветвях кривых мелких деревьев, цвиркают птички, да где-то вдали блеют козы. Выехали из каменного, сложенного из больших валунов на глину, сарая, с трудом открыв его толстые деревянные ворота на ржавых петлях, и теперь стоим на площади небольшого горного селения. Каменные дома в зелени ползучих растений, ветхие жердяные загородки вместо заборов, заросшие травой крошечные огородики, подслеповатые окна… Тут живут или нет? Не пойму…
