— Угу, даже очень…
Одежда на вид в размер, Симха положила к куртке и штанам несколько комплектов белья — футболки, трусы и носки в тон. Действительно, «знает, что нужно мужчине».
— Что, опять домогалась вдовушка? — проницательно всмотрелась в моё лицо Аннушка.
— Чуть-чуть. Ничего криминального.
— Ну, так присунул бы ей в подсобке, делов-то. Я не ревнивая.
— Нет, это было бы неправильно. Ей муж нужен, а не перепихнуться. У неё дети, хозяйство, всё такое.
— Ладно, — кивнула Аннушка, — понимаю. Так и быть, пошли в душ, утешу тебя, стойкого…
— Но ты подумай, — рассуждает она потом, когда я бреюсь, — может, тебе пересмотреть приоритеты? Со мной ты семью не создашь, солдат.
— Та беженка, Симха, сказала мне ровно то же самое.
— Вот видишь, простая, но умная баба. Опять же, красивая, молодая, дети уже есть, и новых настругать не проблема. Наверстаешь упущенное. И при лавке, хозяйственная!
— Лавка общинная.
— Приватизируешь, говна-то. Пулемёт дам ненадолго, если кто против будет. Но я думаю, не будет, ты ж у них герой-спаситель, почти мессия, вывел в землю обетованную. Вернём тебе Донку, будешь караваны водить, а баба твоя — торговать. Чем не вариант? Я серьёзно, солдат, подумай. Сколько можно с ружьём бегать? Ты ж не я, постареешь однажды. И вот тут-то и окажется, что не на ту поставил, да поздно…
— Перестань, — отмахнулся я, смывая со щёк пену, — ты от меня так просто не избавишься.
— Ну и дурак, — вздохнула она. — Кстати, лёгкая небритость тебе идёт, имей в виду.
— И это она мне тоже сказала.
— Я ж говорю, — рассмеялась Аннушка, — золото, а не баба! Ты подумай, солдат!
* * *
В ресторане нас ждёт вся синеглазая компания, включая Лиарну, опекаемую её белобрысой ученицей, и трущегося при них пацана, которого не мешало бы умыть, переодеть и постричь. Не похоже, что у них обеих есть хоть какой-то опыт обращения с детьми, но, с другой стороны, погибающим от отсутствия заботы он тоже не выглядит, так что и ладно.
— Итак, молодёжь, и ты, Кван, — начала Аннушка. — Здешняя любезная хозяйка, Алина, напрягается по поводу избыточной концентрации корректоров на единицу площади Терминала, и я её понимаю…
— Так, стоп, — перебила её Ирина, — это разве не постколлапсник? Я слышала…
— Правильно слышала, — отмахнулась моя спутница, — и тем не менее, репутация у нас аховая, давайте войдём в положение. Да и не уверена я, что нам всё правильно в Школе рассказывали. Постоянно узнаю что-нибудь, что никак не вписывается в простую и понятную картину мира, которую там рисовали на лекциях. В общем…
От порыва ветра в ресторане дрогнули огромные панорамные стёкла, а потом в них заколотил не то град, не то очень сильный дождь.
— … В общем, — подытожила Аннушка, — не будем испытывать Алинкино терпение и с утра уберёмся отсюда.
— Куда? — просила белобрысая Джен. — Нам, так-то, нигде не рады. А обратно в Школу… Ну, такое. Не верю я Мелехриму, он нам этот бунт припомнит.
— Можно разбежаться поодиночке, — сказал Кван. — Одного корректора большинство срезов долго выдерживает. А в постколлапснике вообще можно годами сидеть.
— Ага, — ответила ему скептически Ирка, — забиться по щелям, дышать через раз и надеяться, что про тебя все забыли… Отличный выход, что уж! Ради этого стоило посраться со Школой!
— Не забудут, не надейся, — Аннушка покачала головой, — я не понимаю, что именно сейчас происходит, но вокруг корректоров и раньше была всякая нездоровая движуха. Один Комспас чего стоил!
— Да уж, — вздохнула Ирка, — Даньке тогда… Страшно вспомнить.
— Так вот, теперь я наблюдаю похожую картину, и мне она совсем не нравится. Меня пытались грохнуть столько раз, что я считать устала, но сдохнуть тупо из-за синих глаз — это как-то обидно. Поэтому всем поужинать, на горшок и спатеньки. Много не пейте, подниму рано!
— И куда мы двинем? Ты так и не сказала!
— А я точно должна орать об этом на весь Терминал? По дороге узнаете. Нет, если у вас есть идея получше, я всегда готова выслушать… Что? Нет? Тогда слушайтесь умную Аннушку, детишки. И Кван.
* * *
— Ты их хочешь отвезти к тому мордатуру, или как там его?..
— Мораториуму. Ага, осталось придумать как. В кузове «Чёрта» им по такой погоде вряд ли понравится…
— Я, когда в лавку бежал, заметил, что один из «Торсусов» пока что на парковке. Вроде бы Кройчек должен был его кому-то передать, но он тут. Надо с утра у него спросить.
— Отличная мысль! А теперь пойдём в ванну. В душе тоже было хорошо, но слишком спонтанно. Я настаиваю на продолжении, раз уж ты к той черноглазой лавочнице не пошёл…
Разбудила нас Алина, без малейшего смущения воздвигшаяся возле кровати.
— Алинка, ты чего? — спросила Аннушка. — Ночь же на дворе…
Я хоть и знаю, что киберхостес плевать, но прикрылся простынкой.
— Прости, — ответила та, — я хотела бы дать тебе выспаться после вашего бурного секса, но, боюсь, ситуация критическая.
За окнами пентхауса взвыл ветер и мне даже показалось, что здание слегка качнулось.
— Это не случайный погодный катаклизм, — продолжила Алина невозмутимо, — с предприятий в пустыне шлют сигналы тревоги, и поселение наших новых жителей под угрозой. На терминале сорвало ветром несколько конструкций, арендаторы напуганы и переместились из своих жилищ в холл. Я позволила себе разбудить твоих синеглазых друзей, они сейчас спустятся. Тебя я подняла последней, цени.
— Ценю, — вздохнула Аннушка, вставая, — сейчас оденемся и придём. Прости, что доставила столько хлопот.
— Прощаю. Но больше так не делай. У нас теперь есть население, и мы за него отвечаем.
В холле уже собрались все, включая очень мокрого Кройчека с семьёй и не менее мокрых, но более напуганных Симху с детьми.
— «Торсус» на парковке, — спросил я грёмлёнга, — он сейчас чей?
— Ну… — почесал затылок тот. — за него внесли залог, но не забрали. Срок вышел, так что я могу его даже не возвращать, но пока не спешу. С караванами всякое случается.
— Большой залог?
— Нет, не очень, а что?
— Я снимаю «Торсус» с продажи. Внезапно понадобился.
— Свалить хочешь? Понимаю… Небольшой процентик за беспокойство…
— Спасти вас хочу. И какой, нафиг, процентик? Ты себе и так залог оставишь!
— Оно, конечно, так, а нервы? Вдруг он таки вернётся?
— Кройчек, не нуди. Ты правда хочешь поторговаться сейчас?
Ветер взвыл, конструкция терминала вздрогнула, мимо окна что-то пролетело.
— Блин, хреновый с тобой бизнес! Постоянные форсмажоры! Ладно, держи ключи, как знал, таскал в кармане.
— Я за «Чёртом», ты за автобусом, — деловито скомандовала подошедшая к нам Аннушка. — И береги башку, чтобы ветром уши не открутило.
— Ничего, Мирена новые прикрутит, — сказал я оптимистично, — у меня там, считай, абонемент.
На улице меня сразу приложило о дверь и об Аннушку, дверь твёрже.
— Давай, бегом, — оттолкнула она меня, — подгоняй сюда.
Пригибаться почти не помогает, полиэтиленовый плащик сорвало и унесло, и я снова мокрый, как обоссанная мышь. В какой-то момент казалось, что сейчас оторвёт от земли и унесёт в пустоши, но обошлось. Автобус послушно завёлся и, раскачиваясь от бьющего в борт урагана, покатился к навесу у входа. К счастью, бак полон, вряд ли меня бы сейчас заправили. Дворники не справляются с дождём, почти ничего не вижу, но тут недалеко и по прямой, так что подъезжаю уверенно. «Чёрт» уже стоит рядом со входом, Аннушка направляет синеглазую компанию в автобус, а я выбираюсь к ней и спрашиваю, перекрикивая ветер:
