— Я не могу судить, кто из нас прав с точки зрения теории, потому что не располагаю необходимой информацией, однако впервые за время моего функционирования наблюдаю погодную аномалию такого масштаба, — роботесса указала механической рукой за дверь, где ветер набрал уже такую силу, что ливень превратился в горизонтальный. Пока мы добежали от парковки до холла, вымокли, как упавшие в реку крысы. — Кроме того, в срезе теперь есть собственное население. Небольшое, но официально признавшее себя в этом качестве.
— А, точно, те беженцы… Завтра утром я уеду и заберу отсюда всех синеглазок. Скажи им, чтобы подходили в ресторан, поужинаем и всё обсудим.
— Сообщила, — после секундной паузы ответила Алина. — Они соберутся через полчаса. Я решила, что тебе понадобится время, чтобы привести себя в порядок.
— Спасибо, ты умница. Обожаю тебя.
— Эти чувства взаимны, потому я всегда рада тебе здесь. Но на других синеглазых это не распространяется. Вам с уважаемым Лёхой подготовить один вип-номер на двоих? Или вы продолжите делать вид, что не вместе?
— Вот ты язва! — засмеялась Аннушка. — Давай мой номер, потеснимся как-нибудь.
— Там очень широкая кровать и самая большая ванна, — серьёзно напомнила роботесса. — Вы не будете испытывать дискомфорт.
— Да уж надеюсь. Но это позже, сейчас надо просто переодеться в сухое и умыться. Лиарна, пошли с нами, найду тебе каких-нибудь шмоток из своих. Тебе, солдат, не найду, извини, не тот размерчик. У тебя есть во что переодеться?
— Будешь смеяться, но до сих пор на моём пути не встретилось ни одного одёжного магазина.
— Серьёзно? Чёрт, неужели мужики и правда такие беспомощные, как рассказывали замужние подруги? Мы проехали, наверное, с сотню пустых срезов, могли намародёрить тебе шкаф тряпья!
— Мы каждый раз так спешили, что поссать было некогда! — возмутился я.
— Ну, если бы ты сказал… Впрочем, ещё не хватало нам выяснять, кто больший дурак, как будто мы и правда женаты. Алина, у тебя не завалялось какого-нибудь шмотья, забытого постояльцами?
— Не думаю, что Лёхе пошли бы обноски, брошенные рейдерами, — ответила робохостес, — впрочем, мы всё равно их сжигаем по гигиеническим соображениям. Однако могу сообщить, что на днях у нас открылась лавка «Стопятьсот мелочей в дорогу». Её владелица арендовала один из пустующих боксов. Ассортимент, насколько я могу судить, небольшой, но какая-то походная одежда там присутствует. Также, возможно, вас, Лёха, заинтересуют бритвенные принадлежности.
Я почесал щетину на щеке и растерянно кивнул.
— Вы можете воспользоваться выходом в задней части Терминала, оттуда ближе всего. Ориентируйтесь на вывеску. На улице дождь, но вы вряд ли сумеете промокнуть больше, чем сейчас.
— Спасибо, Алина, — благодарно кивнул я, — поездка в кузове имеет свои последствия.
— Радуйся, что не пешком! — фыркнула Аннушка.
— Я радуюсь.
— В номере встретимся, солдат. Иди прибарахлись. Деньги-то есть?
— Да, ещё остались здешние карточки. Надеюсь, хватит.
— А ты не шикуй! Если вырядишься как Андрей, я тебя даже в кузов не пущу!
* * *
До лавки бежал бегом, подталкиваемый дождём в спину, но Алина права — сильнее промокнуть мне уже некуда. Торговая точка представляет собой помещение размером с большой гараж, им, видимо, исходно и являясь. Располагается в том же ряду, где и автосервис Кройчека; тут ещё много пустующих боксов, так что торговый потенциал Терминала не исчерпан.
Витрины у лавочки нет: глухая дверь, над ней фанерка с выведенной краской надписью «100–500» и подсвечивающая её лампа-переноска.
Я постучал.
— Мы открыты! — донёсся изнутри женский голос. — Входите, пожалуйста!
Я толкнул железную дверь и вошёл, постаравшись побыстрее закрыть, пока помещение не залило дождём. Погода действительно разгулялась не на шутку.
— Я тут вам натопчу, извините…
— Ничего, халь, — засмеялась черноглазая молодая женщина, — вытру потом. Рада вас видеть снова. Не поможете?
— Так это ваша лавка? — спросил я, поднимая вместе с ней тяжёлый ящик и засовывая его на верхнюю полку.
Полки новые и пахнут деревом, а женщина пахнет сладкими, чуть приторными духами.
— Лавка общины, но у меня лучше всех получается стоять за прилавком. Караванщикам я нравлюсь, и они меньше торгуются.
— Вы красивая женщина, это не удивительно.
— Меня зовут Симха, халь.
— А меня Лёха, будем знакомы.
— Можете помочь с ещё одним ящиком, Лёха? Он не тяжёлый, но мне не хватает роста…
— Конечно, Симха, без проблем.
Я поднял ящик на верхнюю полку. Справился бы сам, но Симха кинулась мне помогать, прислонилась грудью к моей промокшей насквозь футболке и сразу промокла сама. На её платье теперь два мокрых пятна на самых видных местах.
— Ох, — засмеялась она, — простите, я так смешно выгляжу теперь.
Платье тонкое, мокрые места просвечивают, лифчика не носит. Спорю на что угодно, она это специально.
— Это вы простите, Симха, я совершенно мокрый. Как раз хотел купить у вас одежду на смену, свою всю растерял в приключениях.
— Конечно, сейчас что-то подберу. У нас не так много товара пока, Алина выдала общине немного талонов на обзаведение, и мы решили часть вложить в лавку. Закупаем у одних караванщиков, продаём другим, навар небольшой, но не прогорели. Впрочем, мы только начали.
— Уверен, ваше обаяние, Симха, преодолеет все трудности, — галантно ответил я.
— Спасибо, Лёха, вы мне тоже нравитесь, — откровенно сказала женщина. — Не передумали? Моё предложение ещё в силе. Теперь я не бездомная беженка, и, если вас не смущают двое детей…
— Нет, Симха, я ничего не имею против детей. Дети — это прекрасно, и вы очень красивая. Но моё сердце занято.
— Ваша спутница, — кивнула та понятливо, — она очень смелая. И очень яркая. Я не такая. Но с ней вы вряд ли когда-нибудь обретёте настоящую семью, она из других женщин. А со мной — да. Я была прекрасной женой своему мужу, теперь я вдова, но ещё молода, и моё тело красиво. Я умею создать в доме уют, хорошо готовлю и знаю, что нужно мужчине. Простите, что немного навязываюсь, но нашей общине ещё долго не будет хватать людей…
— Уверен, — твёрдо сказал я, — что вы обязательно найдёте себе мужа. Лавка — бойкое место, караванщики почти все мужики…
— Увы, — вздохнула Симха, — наши обычаи запрещают браки с чужаками. Но вы исключение, халь, вас за заслуги перед общиной признали своим. Вот ваша одежда, будете мерить?
Она выложила на дощатый прилавок сложенную стопку.
— Доверюсь вашему глазомеру, — отказался я. — На улице дождь, и я снова промокну.
— Вот вам лёгкий непромокаемый плащ, удивительный материал, не видела раньше такого. Почти прозрачный, тонкий, но очень дешёвый!
— Это полиэтилен, — улыбнулся я, — в нашем мире таких много. Но всё же лучше упакуйте мне одежду с собой. И, если несложно, добавьте к этому какую-нибудь бритву.
— Как скажете, Лёха, — вздохнула она, мне кажется, чуть разочарованно. — Но вам идёт лёгкая небритость, вы знаете?
— Учту, — улыбнулся я, думая, что раздеваться тут для примерки было бы плохой идеей. Женщина красивая, а я, хоть и влюблённый, но не железный. Разумеется, я бы устоял, но ситуация была бы неловкая.
— Подумайте, Симха, — сказал я, рассчитываясь, — так ли хорошо подходят общинные обычаи для нового мира. Может быть, вашим детям нужнее новый отец, чем старые традиции?
* * *
— Как лавка? — рассеянно спросила меня Аннушка, выходя из ванной в легкомысленном халатике.
— Там та девушка, из беженцев заправляет, прикинь? — сказал я, раскладывая на кровати добычу. — Это их общины лавка.
— О, я вижу, времени они не теряют, молодцы. Хорошее население ты Алине подогнал, энергичное.
