Мы заехали в расположенный за декоративной изгородью комплекс зданий и самым нахальным образом подкатили к главному входу, чуть не подперев двери бампером. Зато на нас сразу отреагировали — выскочил какой-то мужчина и начал, судя по интонации, ругаться на местном. Аннушка ему что-то кратко ответила, и он убежал вовнутрь.
— Ты говоришь на здешнем? — спросил я, спрыгивая из кузова.
— Так, еле-еле, «моя-твоя не понимай». Ничего, сейчас он приведёт кого-нибудь, кто говорит на нашем. Тут очень многие его знают.
— А почему, кстати?
— «Язык Коммуны». Когда Мультиверсум был един, на нём говорили вообще все, а теперь только те, кто связан со всякой межсрезовой движухой. В Альтерионе таких до черта, это весьма активный срез, один из крупнейших игроков.
— А сколько их вообще? Игроков-то?
— Ну… Конгрегация — это раз, но уже, пожалуй, не номер один, как раньше. Коммуна — это два, но с претензией на главного босса, не скажу, насколько оправданной. Альтерион — это три, в первый ряд не рвётся, но своё место держит крепко. Контора — четыре, но многие думают, что как раз она-то и номер один, просто предпочитает не светиться…
Тут к нам вышла сердитая женщина в белом халате и поинтересовалась, что нам надо в закрытом государственном учреждении.
— Если это закрытое, — фыркнула Аннушка, — боюсь представить ваши публичные… В общем, у нас пострадавшая от, предположительно, ваших технологий. Надеюсь, вы сможете ей помочь или хотя бы посоветуете что-нибудь умное.
— А вы вообще кто такие? — спросила тётка. — Откуда о нас знаете и почему я должна вам помогать?
— Про Конгрегацию в курсе? — девушка сняла очки и похлопала синими глазами.
— Ах, ну да… — скривилась та. — Ладно, где там ваша потерпевшая?
Я помог Лиарне выбраться из машины. Женщина осмотрела её голову, лицо сделала загадочное.
— Отведу её в смотровую, надо сделать краниоскан. Можете подождать в холле, только уберите вашу вонючую телегу от дверей. Парковка там.
В холле удобные кресла, низкие столики и бесплатный автомат с чем-то вроде кофе. Вкус необычный, но, пожалуй, приятный.
На стене экран, негромко бормочущий что-то на местном, картинки там любопытные, но без контекста непонятные.
— Ты говорила про какую-то Контору? — спросил я Аннушку, когда мы расположились на диванчике. — Не слыхал про неё.
— Я сама не очень в курсе, если честно. Всегда старалась подальше держаться от большой политики. Спецслужба, начавшая в своём локальном мире… Как бы даже не в твоём, солдат. А потом удачно отжавшая несколько ключевых ресурсов и ворвавшаяся, так сказать, в топ. Тогда Коммуна рубилась с Комспасом…
— А это ещё кто?
— А, забей, уже никто. Коммуна, в лице моей дражайшей подруженции Оленьки, эпически разнесла их ко всем чертям. И, в общем, правильно сделала, те ещё уроды были. Что они делали с корректорами, вспомнить страшно. Так-то среди больших игроков никто особо не стесняется в методах, но они даже на этом фоне смотрелись охреневшими извращенцами. Но вынесли их, впрочем, не за это.
— А за что?
— За самоуверенность. Они ухитрились одновременно закуситься и с Коммуной, и с Конгрегацией, и даже с торговым сообществом Дороги. В какой-то момент были близки к победе — сломали Мораториум в Центре, оставив Конгрегацию без защиты, и вскрыли локаль Коммуны, которая считалась вообще неприступной. Но потом что-то пошло не так, быстрой победы не вышло, а воевать на два фронта они не потянули по ресурсам, их мало было. Вот тут-то и подключилась Контора, удачно всунувшись между ослабленными дракой игроками и отхватив немалый кусок трофеев при делёжке комспасовского наследства. Сначала казалось, что они вообще никто: ни истории, ни технологий, ни артефактов. А когда спохватились — поздно, ребятки оказались чертовски ушлые. Через какое-то время плюнуть было некуда, чтобы в их зону интересов не попасть. Каково их место в текущем раскладе, я без понятия. Самый непубличный игрок.
— А ещё кто-то есть?
— Из крупных? Теперь нет, пожалуй. Раньше был Совет Торговцев, нечто вроде торгового союза караванщиков, но они больше между собой срались, чем что-то реально решали. Керт лет десять убил на то, чтобы сделать караванщиков самостоятельной силой, у него даже почти получилось, но потом караваны измельчали и всё развалилось. Старые торговые авторитеты, такие как Сева, Малки, Корнивол и прочие, закончились: кого убили, кто сам помер. Была Церковь Искупителя (да и есть, собственно), но она с самого начала ходила под Конгрегацией, а с деградацией караванного сообщества вообще потеряла влияние. Кто ещё? Ну, среди рейдеров то и дело находился какой-нибудь гиперактивный атаман, подминавший под себя остальную вольницу и заявлявшийся как «главный бандюк всея Дороги», но даже знаменитый Бадман, продвинувшийся на этом пути дальше других, так ничего толкового и не добился. Все эти потуги кончались одинаково — криминального короля мочил кто-нибудь из ближних помощников чтобы занять его место, начиналась резня и делёжка, и все снова рассыпались на мелкие банды. Кроме того, рейдерские кланы, как и караваны, зависят от глойти, а те остались без резонаторов. В общем, серьёзную банду уже из среза в срез Дорогой не перебросить, а мелкие могут разве что кошмарить какой-нибудь сельский рынок. Есть сообщество контрабандистов, ты тут лучше меня в курсе. Они по-своему неплохо организованы, но в политику Мультиверсума не лезут, кишка тонка. Конечно, всегда может нарисоваться какой-нибудь новый игрок, но я о таком пока не слышала.
— А за что воюют-то? Я всё никак не могу понять, что можно делить в бесконечном Мультиверсуме? Он и так по большей части пустой и ничейный…
— Видишь ли, солдат, — Аннушка откинулась на спинку дивана, вытянула длинные ноги в проход и внимательно посмотрела на меня очень синими глазами поверх очень тёмных очков. — Всё не так просто. Тот дед из Библиотеки, Олег, рассказал бы лучше, он миллион книг на эту тему прочитал, но я попытаюсь кратко передать суть.
Она допила горячий «некофе» из одноразового стакана, потрясла им и вопросительно посмотрела на меня. Я кивнул и сходил за новым. Теперь, когда я не инвалид, мне несложно и даже приятно. Девушка благодарно кивнула и продолжила:
— Как я понимаю, всем не даёт покоя призрак Коммуны. Не нынешней, понятное дело, а той, первой, настоящей. Практически каждый из крутых игроков сидит на каком-то куске её наследства. Коммунары приватизировали систему реперов, Альтери — портальную технологию, Конгрегация — мораториумы и систему связи, Контора — маяки и проходы в Изнанку… Это только то, что на слуху, так-то никто не спешит делиться, что у него ещё есть в загашнике. Но у всех что-то есть и всем мало. Каждый мечтает забрать то, что есть у других, чтобы собрать всё в кучу и стать новой Суперкоммуной, объединить Мультиверсум под своим единственно правильным управлением, вернуть тот сказочный Золотой Век, когда у всех всё было и никому ничего за это не было.
— Хотят стать Империей?
— Да, типа того. Не спрашивай меня, зачем. Я не из тех, кто понимает такие штуки. Особенно учитывая цену.
— Думаешь, это возможно? Ну, в принципе?
— Спроси у кого-нибудь поумнее меня. Может быть, если собрать все части наследства тех древних засранцев в одних руках, то можно будет достроить недостающие фрагменты, а может быть, и нет. У меня, знаешь ли, всего образования — школа и Школа, и обе я не закончила. Я просто курьер.
— А на кого бы ты поставила? Ну, если б надо было выбирать?
— Чёрт его знает. Конгрегацию я слишком хорошо знаю, чтобы желать им победы. Контору знаю слишком плохо, чтобы понимать, что им надо. Альтери… Ну, мне всегда казались лицемерными хитрожопами, но чего не отнять — неплохо умеют в науку. Впрочем, будь жива Ольга, я бы поставила на Коммуну. Они, в конце концов, единственные, кто что-то сделал сам — у них, прикинь, есть самопальный типа-мораториум! Правда, Ольга говорила, что на самом деле они пытались сделать портал, а вышло что-то среднее, и все чуть не сдохли в процессе, но локаль у них самая настоящая, не хуже, чем Центр. Ольга сначала с ними посралась, а потом исчезла, а без неё они как-то тухловато выступают. В общем, солдат, никто мне в этом раскладе не симпатичен, удачи я никому не желаю, постараюсь держаться от этой возни подальше, чего и тебе советую. О, вон и мадама местная идёт! Послушаем, что скажет…
