— О Боже, какое глубокомысленное выражение! — поддразнил ее Доналд. Она невесело рассмеялась.
— Я вовсе не думаю, я молюсь. Ну а как шампанское?
— Превосходное. Выдул целую бутылку. Ну что ж, желаю удачи!
— Спасибо. Она была бы очень кстати.
Мадлен познакомилась с сержантом Джеком Маллиганом, еще когда работала репортером, и с тех пор он был для нее бесценным источником информации. Он служил в отделе расследований убийств, и за долгие годы через его руки прошло столько дел, что и не вспомнить. Он охотно делился тем, что знал, не считая, конечно, сведений, не подлежащих огласке, или же данных о текущих расследованиях.
— Вы даже не представляете себе, как я вам благодарна, — сказала Мадлен. Она пригласила его отобедать после того, как целый час расспрашивала о деле, которое ее интересовало. — Особенно благодарна за то, что вы согласились встретиться в свой выходной день.
Его лицо, суровое от профессиональной привычки слышать и видеть то, чего другие не замечают, осветила улыбка. Он пригладил серебряные волосы.
— Всегда рад. Никогда не забуду того, что вы посвятили мне книгу. Жена достает ее и показывает всякий раз, когда у нас гости.
— Это самое малое из того, что я бы хотела сделать для вас. — Она маленькими глотками отхлебывала кофе, беспокойно поглядывая на входящих.
— Что еще вас интересует? — спросил Маллиган.
Она улыбнулась.
— Честно говоря, мне могут понадобиться сведения о наркобизнесе в нашем городе. Действие разворачивается вокруг банды наркоманов, и поэтому я хочу знать о них все, и как можно точнее. Мне очень помогло Управление по борьбе с наркотиками — они просто молодцы. Но нужно еще выяснить и местные особенности. Любопытно, как ведет себя тайный агент?
— Очень просто. Первое, что он делает, — перестает бриться и принимать ванну, а затем учится изображать из себя наркомана, перенимая их повадки и тусклый, ничего не выражающий взгляд.
Она с удивлением поглядела на него, вилка застыла в воздухе над почти нетронутой тарелкой спагетти с аппетитным густым томатным соусом.
— Простите, не поняла…
Он положил вилку.
— Хорошо, мадам сыщик, я расскажу поподробнее.
И он принялся медленно растолковывать ей структуру наркобизнеса; он перечислил ей виды марихуаны, рассказал о том, откуда они приходят, как их импортируют, кто продает наркотики, кто покупает и как их курят. Она лихорадочно записывала все в свою черную записную книжку, рассчитывая расшифровать свои каракули потом, а сейчас схватить как можно больше.
— Увлекательно, правда? — спросил он, помолчав. — Это все до сих пор держит меня, ведь я проработал на этих улицах без малого двадцать лет. Грязное дело, и, пожалуй, самое грязное в этом — каждый раз убеждаться, что финансируют его честные граждане. Корни коррупции очень мощные и уходят глубоко, поэтому и приходится вести борьбу постоянно, чтобы хоть как-то их выкорчевать. Главная трагедия в том, что большинство дельцов хорошо известны полиции, как и часть источников поступления наркотиков. Но ты не можешь арестовать человека без улик, а чтобы добыть их — снова лезь в гору.
— Но ведь получить обвинительный акт не так уж и трудно?
— Нет. Но добиться признания виновности чрезвычайно сложно. — Он улыбнулся улыбкой уставшего от жизни человека. — Нужно биться неделями, выстраивая цепь доказательств для того, чтобы арестовать какого-нибудь дельца, и когда наконец тебе удастся все устроить и довести дело до суда — вот тут-то соболезнующие присяжные отпустят его с миром, отыскав чисто формальную причину.
— Поэтому, наверное, полицейские о многом предпочитают умалчивать?
— Не совсем так. Нам приходится еще больше трудиться. — Он отхлебнул кофе. — Это напомнило мне недавний случай: ребята из спасательного отряда очень обрадовались, когда вы отдали им дерево для лотереи.
— Я надеюсь, она пройдет успешно. Дровяная лотерея поздней весной…
— Раньше осени лотереи не будет. — Он улыбнулся. — Придется им пока сложить поленницу.
Она рассмеялась.
— Мне бы следовало это знать. — Но улыбка ее погасла, когда, подняв голову, она внезапно встретилась с искрометным взглядом высокого господина с твердым, будто высеченным из камня лицом, в светло-серой тройке, который только что вошел в ресторан с тремя другими бизнесменами.
— Охх, — выдохнула она. Сержант Маллиган проследил за ее взглядом.
— Ваш друг? — спросил он.
— Вопрос по существу, — ответила она. Джон Дуранго, извинившись перед своими спутниками, большими шагами направился прямо к столику Мадлен, держа в руках шляпу. Он приближался как неотвратимый рок, и она приготовилась к неприятностям. Но все же, может быть, он не решится устраивать скандал!..
— Вздумала играть со мной в игры? — набросился он с ходу, едва взглянув на ее спутника. — Я же сказал: все кончено. Зачем ты преследуешь меня?
Она задохнулась от негодования.
— Преследую тебя?
— А почему ты оказалась именно здесь, в моем любимом ресторане? — прорычал он, презрительно глядя на нее.
— Я обедаю с другом, а не охочусь за тобой, — сказала она холодно. — Я вообще не охочусь за самодовольными мужчинами, которые считают, что они подарок для женщин.
— Однако ты, как я вижу, не очень разборчива, — сказал он, бросив взгляд на Маллигана. — Думаю, он староват для тебя. Нет?
— Мои седые волосы, молодой человек, вводят вас в заблуждение, — сказал сухо Маллиган, — а между тем я только что окончил среднюю школу.
Но Джон даже не улыбнулся. Казалось невероятным, что на этом лице могла хоть когда-нибудь появиться улыбка. Он снова поглядел на Мадлен.
— Ну уж коли отчаяние заставило тебя искать меня, так и быть, давай поговорим. — Он сел рядом с Мадлен, положив шляпу на свободный стул. — Кончай со своим другом, и мы потолкуем.
— И не подумаю. Нам не о чем говорить, — резко сказала она, а внутри что-то заныло от его холодности. Джон никогда раньше не позволял себе говорить с ней в таком тоне или же обвинять ее в неразборчивости. А теперь он смотрит на нее как на ловкую корыстную девку.
— Нет? — Он смерил взглядом Маллигана. — Вы что, очередной представитель преступного мира, из которых она качает сведения?
У нее перехватило дыхание.
— У меня нет знакомых среди преступников, — сказала она.
— Ах, скажите пожалуйста, нет! А как насчет отставного контрабандиста, с которым ты переписывалась?
— Может быть, ты замолчишь? — выкрикнула она, с опаской поглядев на Маллигана, который с трудом удерживался от смеха.
— Я не удивлюсь, если в свите твоих приятелей окажется какой-нибудь наемный убийца. — Он в упор поглядел на нее. — Ты ведь общаешься со всяким сбродом.
— Да, но твоих друзей тоже не назовешь сливками общества, — возразила она. — Взять хотя бы дурно пахнущего алкоголика, которого ты привел ко мне на обед в Рождество.
— Он был первым авиамехаником моего отца, а что касается дурного запаха, так это был мой одеколон, которым он воспользовался. — Он свирепо раздул ноздри. — И он не был пьян.
— А как ты назовешь его попытку скормить печеночный паштет моей сосне с острова Норфолк? — запальчиво спросила она.
— Он пытался пристроить куда-нибудь эту жуткую гадость, только бы не есть ее.
— Но ты же ел.
— Черта с два. Я запихнул ее в карман.
Она не находила слов.
— Я столько часов потратила, чтобы его приготовить.
— Хосито тоже пришлось потрудиться, чтобы отчистить мой карман, — заявил он.
Она смотрела на него в упор, глаза метали молнии. Ей было ненавистно его высокомерие, его безупречная аккуратность: волосок к волоску; и, как всегда, две дамы за соседним столиком, не стесняясь, пялятся на него.
— Этот разговор ни к чему не приведет, — сказал он отрывисто после минутной паузы. — Давай пообедаем вместе и поговорим о вчерашнем вечере.
— Я не желаю обедать с тобой, — сказала она.
— А придется, — заявил он тоном, не допускающим возражений.
Она натянуто улыбнулась.
