не поверила своим ушам. Нет, тот, кого она увидела, не мог быть таким слабым. Хотя в реальности она заметила его лишь издали, а все остальное было сном, почему-то Эни не сомневалась: таков он и есть на самом деле.
– Нет причин волноваться, – продолжил Йоран. – Судя по всему, ты просто очень тонко чувствуешь, поэтому ильфиты с непривычки вызывают такую реакцию. Можешь встать?
Он взял ее за плечи, и с его помощью Эни села на кровати. Голова немного кружилась.
– Разве сейчас не ночь? – спросила она.
– Глубокая. Однако необходимо выехать сейчас. Тогда к вечеру мы доберемся до Предгорья, и Осберт ни за что нас не догонит.
– Хорошо, – покорно согласилась Эни, хотя мысль о выходе на улицу в такую ненастную ночь заставляла ее содрогаться.
Она была уже одета, оставалось только обуться. Йоран надел на нее теплую накидку и обнял одной рукой, заодно укрывая своим плащом. Так они вышли из дома, прорвались сквозь дождь и добрались до кареты. Все было в полной готовности – через пару минут они двинулись с места.
– Лучше так. – Йоран притянул ее к себе, и она прилегла ему на плечо. – Я вижу, тебе плохо.
– Голова кружится, – пробормотала Эни. Его забота была приятна, и это побудило ее заговорить: – Я не понимаю, как вам удалось выбраться из Тихого леса. Я видела ильфита… Он, кажется, был ужасно силен. Разве нет?
– О каком ильфите ты говоришь?
Эни подробно описала силуэт в лесу, а затем и свой сон. Она не могла видеть лицо Йорана из-за темноты, но явственно ощутила, как его удивили и встревожили ее слова.
– Такой к нам не выходил, – сказал он. – На дороге встали несколько мелких, это повторялось несколько раз, прежде чем мы выехали из леса.
– Думаете, мне привиделось? – спросила Эни со слабой надеждой.
– Нет, не думаю. Более того, твой сон пугает меня не меньше. Ты очень точно описала одного из самых страшных ильфитов. Его прозвали Пауком – из-за этой странной штуки на голове. О нем есть много легенд.
Эни похолодела. О Пауке обычно рассказывали, чтобы пощекотать нервы. Лирди знала несколько историй о нем, но Эни слышала их всего по одному или по два раза: не хотелось лишать себя спокойного сна. И все же она помнила: еще до того, как пришел Двуликий, Паук, которого на самом деле звали Даргандэлом, что на древнем языке означало «черное солнце», первым постановил – человечество нужно уничтожить. Поначалу ильфиты не пошли за ним – они боялись открыто идти против других созданий Предвечных. Тогда Паук отправился вершить свою миссию один. От его рук погибло множество людей, и вскоре ильфиты, ободренные его примером, присоединились к нему.
Вторая известная легенда гласила, что Паука запечатал сам Двуликий: никто другой не был способен справиться с его чудовищной силой. Но со временем печать слабеет, и где-то в недрах гор злобный ильфит ждет своего часа, чтобы взять реванш и на этот раз полностью истребить человечество.
– Но как это может быть? – прошептала Эни. – Ведь это просто легенды… И, если верить им, он запечатан… И я… Как можно было выжить после встречи с ним?
Карета подпрыгнула на кочке, и Эни крепко вцепилась в Йорана. Завывания ветра снаружи напоминали крики, полные боли.
– Да, он был запечатан, но с годами печати слабнут. Уже несколько лет из-за гор приходит все больше ильфитов – ты сама видела. Было бы глупо надеяться, что это затронет не всех. Что касается тебя и Даргандэла… Во-первых, ты не столкнулась с ним лицом к лицу. Твой сон, скорее всего, лишь ощущение его ауры. Во-вторых, думаю, ты гораздо сильнее, чем кажешься. То, что Паук заинтересовался именно тобой, это подтверждает.
Эни вспомнила изучающий взгляд огненных глаз и содрогнулась.
– А вы его видели?
– В эти времена его никто не видел. Ну, выходит, кроме тебя. Я был бы рад предположить, что ты просто наслушалась историй о нем, а потом с перепугу увидела кошмар, однако… Я сказал, что ты очень чувствительна, и это, судя по всему, действительно так. Мне сразу показалось странным, что мелкие ильфиты довели тебя до такого состояния. Если там и впрямь был Паук, это все объясняет. Говорят, его аура сокрушительна, как водопад. Эх, а я-то думал, тебя надо защищать только от Готтрана.
Услышав это, Эни отпрянула от Йорана. Ей очень хотелось увидеть его лицо, но в карете было темно.
– Готтрана? – переспросила она дрожащим голосом. – Так это из-за него мы так быстро уехали? И он послал погоню, чтобы… Что ему от меня надо?
– Успокойся, – спокойно проговорил Йоран. – Пока ему нужно лишь выяснить, с чего мне вдруг вздумалось жениться на тебе. Кажется, я был наивен, когда думал, что он поверит во внезапную страсть. Кстати, не хочешь объяснить, почему ты боишься его больше, чем легендарного ильфита, едва не уничтожившего все человечество?
Вопрос показался Эни забавным. Это и впрямь было глупо.
– Не знаю. Я никогда с ним даже не говорила, но… Когда во сне этот ильфит был рядом, я не могла двинуться. Когда я видела господина Готтрана, страх был таким же по сути, но мне, наоборот, хотелось бежать сломя голову.
– И не зря, – пробормотал Йоран.
Эни не чувствовала в себе сил выпытывать у него правду. Ее по-прежнему одолевала слабость. Она снова привалилась к плечу Йорана и задремала.
Они ехали весь день и останавливались, только чтобы сменить лошадей. В запасе у них, как выяснилось, было достаточно еды и вина, но Эни хватило лишь на нескольких глотков и кусочек хлеба.
– …Может, я помогу ей, раз уж ты не соизволишь? – услышала она сквозь тяжелую дрему голос Юста.
– Не надо. Отдохнет как следует, и все будет в порядке.
– Ну ладно, тебе виднее.
Эни не сразу заметила, что именно ее насторожило в этом ворчании. С немалым трудом она заставила себя соображать и наконец поняла: фамильярность Юста. С каких пор он на «ты» с лордом?
Карета стояла, разговор шел снаружи. Открыв глаза, Эни села, толкнула дверь и обомлела: рядом стоял вовсе не Йоран. С Юстом говорил Диос. И как она умудрилась перепутать их голоса?
Юст заметил Эни первой. Он закатил глаза и развел руками, словно говоря, что вопросов теперь не оберешься. Диос оглянулся через плечо, и его взгляд заставил сердце Эни забиться быстрее.
– Все хорошо, миледи, – сказал он. – Я задержу ваших преследователей, а вы тем временем спокойно доберетесь до Предгорья.
Эни поначалу впала в ступор, но когда Диос преспокойно направился назад,
