Целую ночь шли они по черной, выжженной равнине, утопая в пепле по щиколотку, а утром снова вышли в пожелтевшую от жары степь. С невысоких холмов они высматривали огни костров и шли к ним. Но это были костры охотничьих отрядов, рыскавших по степи. А большого стойбища все не было.
Орлик еще не спал, когда табун лошадей с топотом промчался мимо убежища. Он бросил копье и попал. Лошадь продолжала бежать, унося копье, и он погнался за ней. Сначала лошадь далеко убежала от молодого охотника, но потом, ослабев от раны, замедлила бег, и Орлик начал догонять се. Лошадь оглянулась и, увидев преследователя, снова побежала быстрее, но скоро устала и перешла на медленный бег, а потом на шаг. Орлик почти настиг ее, когда земля поддалась под его ногами и он провалился в глубокую яму-ловушку.
Стены ловушки были гладкие, а когда он пытался выкопать в них уступы, они осыпались, и скоро Орлик понял, что ему придется работать слишком долго, чтобы вырваться из ловушки самостоятельно.
«Не успею, – подумал молодой охотник, – придут плосколицые и убьют Орлика. Ходок все узнает, конечно, по следам. А вот Рыжая Белка… Ходок будет искать копья смерти. Ходок не будет искать девочку. Ходоку важнее всего племя. Кто, кроме Орлика, спасет се? Жалко Белку. Теперь и Орлик не попадет в хижины предков. Некому будет засыпать его красной краской. Да и есть ли отсюда, из земель плосколицых, путь к хижинам предков? Может, и нет…»
Он отполз в самый темный угол ямы, прячась от жалящих лучей солнца, и замер, опустив голову на колени…
Как надоела ему степь! Выросший в лесах, наполненных птичьим гомоном, журчаньем ручейков, шумом листвы, он чувствовал себя неуютно в безбрежном травяном просторе, в чахлых рощицах, насквозь просвечиваемых палящими лучами солнца, в оврагах, заросших высокой жесткой травой, такой непохожей на мягкий зеленый ковер, покрывавший лесные поляны.
Да еще эта ловушка! Скорее бы уж приходили плосколицые!
Голоса плосколицых прозвучали над ямой к полудню. Они содрали с ловушки травяной настил и склонились над ямой, о чем-то переговариваясь.
Сначала Орлик хотел метнуть в них копье, но потом раздумал. Если его не убьют сразу, может быть, удастся убежать…
– Вылазь, – жестом показал ему один из плосколицых, протягивая копье. – Оружие оставь в яме.
Они набросили на шею Орлика петлю, связали руки. Двое плосколицых шли впереди, а третий, ровесник Орлика, шел сзади, время от времени подгоняя его уколами копья.
В дубовой рощице они остановились отдохнуть. Старшие плосколицые улеглись в тени и скоро задремали, а младший загнал Орлика в муравейник и, когда Орлик пытался выбраться из него, копьем подталкивал его поближе к рассерженным насекомым. Руки Орлика были связаны, и он мог очищать от муравьев ноги, только потирая их одну о другую.
Он был основательно искусан, когда плосколицые наконец погнали его дальше.
До небольшой рощицы оставалось уже несколько шагов, как вдруг один из кустов ожил и дубина Ходока со свистом обрушилась на голову крайнего воина.
Молодой воин завизжал, убегая, но Ходок, уложив второго плосколицего, двумя прыжками догнал молодого и ударом кулака сбил с ног.
– Орлик не умеет ходить, – ворчал он, развязывая мальчику руки. – Трава над западней не такая, как в степи: она вялая. Когда же Орлик научится ходить?
Орлик молчал, опустив голову. Ему было стыдно. Он вспоминал, как в одиночку собирался идти за синим камнем. Молодой воин открыл глаза.
– Кто делает копья смерти? – знаками спросил его Ходок.
– Не знаю, – показал плосколицый. Ходок занес копье.
– Вождь ходит в большое стойбище. Вождь и старейшины. Оттуда идут воевать… – быстро показал молодой.
– Где большое стойбище? – продолжал расспрашивать Ходок. Плосколицый отвернулся.
Лицо Ходока стало жестким.
– Ходок привяжет плосколицего к муравейнику и подождет, пока муравьи не обглодают его, – показал он.
Плосколицый задрожал.
– Там, там! – махнул он рукой в сторону заката.
– Плосколицый пойдет с нами…
– Нет! Если Сын Сайги покажет врагам большое стойбище, его бросят в сердитую воду и духи воды будут грызть его долго-долго…
– Если сын Сайги покажет стойбище, Ходок отпустит его. Пусть Сын Сайги скажет своим, что убежал от врагов, которые вели его в земли Львов. Не найдешь стойбища, Ходок найдет новый муравейник. Пошли.
Он накинул петлю, снятую с Орлика, ему на шею. Плосколицый поднялся и неохотно пошел к западу.
– Но мы же пришли оттуда? – удивился Орлик.
– Значит, прошли мимо, – спокойно ответил Ходок. – Степь велика…
Ночью с вершины холма они увидели россыпь огней, горевших у горизонта.
– Большое стойбище, – показал плосколицый.
– Иди, – снял петлю с шеи пленника Ходок, и тот со всех ног припустил в темноту.
– А ото большое стойбище? – недоверчиво спросил Орлик.
– Огней много…
Глава 16
БОЛЬШОЕ СТОЙБИЩЕ
Стало светать, и путники наконец смогли осмотреться.
Стойбище стояло на берегу озера, поросшего камышом. В центре возвышалась большая черная хижина, а рядом с нею хижина поменьше, со всех сторон окруженная высокой изгородью из колючего кустарника. Речка, впадавшая в озеро, огибала стойбище так, что к нему можно было подойти только по узкому перешейку, который был перегорожен оградой, сложенной из бревен, камней и кустарника. Ограда пониже тянулась также по берегу речки до самого озера. Вдоль ограды догорали костры караульных. Три костра теплились и в центре стойбища.
– Хорошо караулят, – пробормотал Ходок. – Трудно будет пройти…
Свое убежище Ходок и Орлик устроили в глубоком овраге с многочисленными родничками. Вокруг оврага зеленела густая роща. Судя по следам, плосколицые редко бывали в этой роще.
Ходок целый день лежал на вершине ближайшего холма, издали наблюдая за жизнью стойбища, а Орлик то пристраивался рядом, то уходил в рощу поохотиться.
В рощице было много львов, но он не боялся их. Он уже знал, что хищники нападают на человека только тогда, когда их ранишь или раздразнишь.
Орлик обходил убежища львов, а если встречался с хищником, стоял не двигаясь или медленно отходил, не поворачиваясь к зверю спиной. Львы не часто встречались на землях Туров, но с другими клыкастыми люди жили довольно мирно, часто устраивая свои охотничьи шалаши неподалеку от логова хищников.
Правда, бывало, что клыкастые нападали на Туров, но это были, как правило, старые или больные звери, которые не могли больше поймать добычу и, терзаемые жестоким голодом, вынуждены были охотиться на людей.
Ну, а что касается волков, то Седой, вождь и Ходок умели как будто бы даже разговаривать с ними. А уж охотничьи сигналы волков понимал каждый взрослый воин. Еще бы, друзья Туров – собаки – почти ничем не отличались от своих диких сородичей.
