Неизвестная из замка часто покупала у Мораги траву.
- Когда вы были в тягости - дурман. А недавно - волчью травку.
- а дурман зачем?
- я так понял, что подливала вам в еду.
Лиля нахмурилась. История, выдуманная ей для отца, стремительно становилась реальностью.
- Но зачем ей это понадобилось? Кто это?
- Морага не знает ее имени. Она знает, что эта женщина живет в замке... Она приходила ночью, в плаще...
- То есть - кто угодно?
- она молода.
- Уже не Марта и не Тара. Кто-то из служанок? Мэри? Илона? Сара?
- Морага сказала, что у нее есть шрам на руке. Небольшой, между пальцами.
- Не поддельный?
- Нет. Она в этом разбирается.
- И женщина его не прятала?
- Прятала. Но у Мораги острое зрение.
Лиля кивнула. Посмотрела на Лейса - и тот сорвался с места.
А сама Лиля задумалась.
- Так просто?
Тарис поднял брови.
- Разве просто? Травница могла не увидеть шрама, могла... да многое.
Лиля покачала головой. Но потом подумала, что преступники вообще-то не всегда светочи интеллекта. Что могла девушка сделала. Закутывалась в плащ, приходила ночью... кто ж мог предположить, что у Мораги такое острое зрение и она захочет поделиться информацией? Другая бы травница молчала или все отрицала, чтобы ее не притянули. Это Лиля понимала, что кузнец не виноват в продаже ножей. Пусть ножом хоть царя прирежут. А кто-то другой на ее месте?
Да и насколько она поняла - тут еще не развита культура киллерства.
Убивают, да.
Но когда каждый может пойти и прикончить своего обидчика почти открыто... ну с оговорками, но все-таки, ассасины почти не требуются. Да и потребуются... кто бы их в Иртон завез? Чай не капуста, на грядке не вырастут.
И стоят дорого, и поди, найди... и если уж серьезно... на прежнюю Лилиан Иртон и служанки
Служанки были доставлены к графине через десять минут. И Лиля молча кивнула.
Шрам на руке был у Мэри.
Сара и Илона вышли. Мэри осталась в комнате. Она понимала, что игра окончена, явно. Но сдаваться не собиралась. Верхняя губа женщины приподнялась, зубы оскалились, она была похожа на крупную крысу. Лиля смотрела спокойно.
- Сама расскажешь, зачем меня травила - или помочь?
Мэри зашипела.
- Жаль, не удалось! Хорошо хоть твоего пащенка убрала!
Лиля прикусила губу. Изобразила на лице страдание.
На выкидыш у Лилиан Иртон ей было чихать. Два раза. Но показывать-то это нельзя. Она страдала из-за потери ребенка - так тому и быть.
Будем страдать!
Красиво!
- Тарис, прошу вас...., - и поднести к глазами кружевной платочек. А то заметят, что слез нету.
Тарис тут же воодушевился защищать слабую графиню - и соколом ринулся на обидчицу.
После десяти минут криков, ругани, скандала и угроз, девчонку-таки раскололи - и Лиля только головой покачала.
М-да.
Сама дура.
Накрыв семейство Грисмо, они как-то позабыли, что есть и еще одна голубятня. А она была. И птицы там были не только на мясо, нет. Они еще и летали...
Мэри была племянницей Фреда Дарси, дочерью сестры. Отсюда и разные фамилии. А вот зачем ей понадобилось травить графиню...
Вирмане живой ногой метнулись в Буковицу за Фредом с семейством. А Мэри продолжили трясти. Но она ничего не знала.
Только то, что ей приказывал дядюшка.
Служить в замке?
Хорошо, послужим. Почему бы и нет.
Тем более, что Мэри страдала тем заболеванием, которое деликатно именовалось в 20-м веке 'бешенство матки' и мужиков ей проще было находить подальше от деревни.
Подливать графине в пищу дурман?
Да со всем нашим удовольствием. Дядя в семье глава, его слушать надо, а то еще огневается, замуж выдаст.... Мэри оценивала себя трезво. Ее любой муж прибьет на третий месяц после свадьбы.
Сначала это была просто работа. А потом Мэри и сама невзлюбила графиню. За что?
А вот просто так!
За то, что она, гадина, на свет родилась. И графиней а не посудомойкой. И может жрать, хрюкать и спать до полудня. А потом, когда Лиля начала наводить порядок - еще добавилось. За все хорошее...
Лиля только головой покачала.
М-да.
Девушка как с цепи сорвалась. Оказалось в довершение всего, что Джес Иртон не оставил ее своим вниманием, пока гостил в замке. И даже имел неосторожность ляпнуть что-то вроде 'Моей бы жене такую попку, глазки, ушки...'. И подарить колечко.
Ну и все. Много ли надо взбалмошной дуре? Лиля тихо вздыхала про себя.
Принято считать, что преступники должны быть хитры и коварны. Увы. На одного профессора Мориарти приходится две тысячи идиотов, ухлопавших по пьянке соседа сковородкой.
Профессор - исключение. А вот такие Мэри - они правило.
Они есть. И гадят.
Просто по злобе душевной. Сказал ей дядя - она и пошла. И ведь исправно старалась, сама у травницы и дурман, и яд брала, бегала, изводила графиню, счастлива была, когда та едва не подохла...
Лиля стискивала кулаки и молчала.
Она не будет ругаться. Она не отхлещет наглую тварь по щекам. И даже на Фреда кобеля не спустит.
О нет.
Личную и вскормленную ядом собаку Баскервилей мы прибережем для заказчика.
Какого?
А вот того... вы что - поверили, что старосте надо травить графиню? Э, нет. Ее кто-то заказал. Вот мы и выясним - кто.
Выяснения растянулись до поздней ночи.
И Мэри, и Фреда, и все его семейство переместили в пыточную. И что с ними делали вирмане - Лиля предпочла не знать. Один раз доказала, что может - второй раз лезть и смотреть на пытки уже не хотелось. Радости-то...
А к полуночи в ее покои постучался Лейс.
Лиля накинула на себя халат потеплее (да и такие штучки у нее в гардеробе уже были, причем шили их вирманские мастерицы) и вышла наружу.
- Мири спит. Вы узнали?
Лейс кивнул.
Шевалье Авельс, стоящий рядом с ним и Тарис Брок имели слегка виноватый вид. Как оказалось - у Фреда было слабое сердце. И он немного того-с в процессе дознания. Но что приятно - уже после того, как назвал заказчика.
Было это так. Вскоре после того, как Лиля поселилась в Иртоне (еще та, прежняя Лилиан), ему понадобилось в Альтвер. На ярмарку. Ну, почему бы и нет. Дело житейское.
Там-то он и повстречался с интересной личностью.
Личность предложила ему хорошие деньги - сначала за отчеты о состоянии графини Иртон. Снабдила голубями, деньгами - и Фред, который был слегка грамотен, стал отписываться. Для чего и Мэри в замок пристроил, чтобы знать получше о происходящем.
За золотом регулярно ездил в Альтвер один из его сыновей. И платили вовремя. Не чинились. Деньги передавали через купца Кариста Трелони. У него же Фред и вкладывал их в торговое дело, здраво рассудив, что в Иртоне деньгам делать нечего, разве что любоваться на них?
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
