— Вы встретились после того, как Энтони выгнали из Оксфорда? — Она внимательно взглянула в глаза Куинна.
— Да. Я несколько раз встречался с ним на протяжении года. Это было неизбежно. Неженатым джентльменам всегда рады на приемах в Лондоне, — странно улыбаясь, сказал он. — Последний раз я видел его уже после того, как женился. Перед поездкой в Португалию.
Куинн смотрел на нее как будто издалека — и она не могла понять почему. Необходимость вернуть Облидж, снова надеть ей на голову клобучок и посадить на ветку, на которую они часто ее сажали, обрадовала ее.
— Раз уж так, — ровным голосом произнесла она, — я рада, что вам довелось увидеться прежде, чем он умер. Он изменился — на самом деле все изменилось — после того, как ты так неожиданно уехал из Пенроуза в школу. Но я думаю, ты и сам это заметил — его измученный вид, постоянное беспокойство, — ведь у него не было отца, который остановил бы его, или старшего брата. — Она услышала, как шаги Куинна затихли рядом.
— Джорджиана, когда я уезжал из Лондона, я знал — он не сможет преодолеть и пережить печальное влияние приукрашенных гадючьих гнезд города. — Он замолчал, и ей очень захотелось взглянуть на него, но она не осмелилась. — Если бы я был более достойным человеком, я бы, возможно, нашел в себе силы вернуться. Попытаться остановить его, — продолжил Куинн. Глаза его потемнели. — Но я такой, какой я есть.
Джорджиана уже предложила ему оправдание его внезапного отчуждения от нее и Энтони — его лучшего друга. Но казалось, он ждет чего-то большего. Чего-то, что она стеснялась сказать.
Она устала притворяться. Этого человека она любила всеми фибрами души больше половины жизни. И теперь она должна попробовать выяснить правду, хотя до сих пор так и не набралась храбрости этого сделать.
— Но почему же ты не вернулся? — Она, сама того не сознавая, уперла руки в бедра. — Почему оставил нас? Почему никогда не писал?
Куинн уставился на нее пустым взглядом, как будто ошеломленный ее прямотой. А потом его лицо снова стало непроницаемым, каким было с самого возвращения. В какое же отчаяние приводила ее эта лишенная эмоций маска!
— Даже я не могу простить себя за то, что не спасла его. Ты же был его лучшим другом, его кузеном. Он боготворил тебя. Энтони относился к тебе, как к старшему брату. Он сделал бы все, о чем бы ты его ни попросил. — Она запнулась. — На самом деле я удивлена, что ты вернулся. Все мы, даже мой отец, считали — ты нас забыл, и более того — мы никогда и не значили ничего для тебя…
Сильные руки схватили ее и встряхнули. Она подняла взгляд и увидела наконец, как на его лице отразилась буря чувств.
— Значили. Ты знаешь это.
— Знаю ли?
Его пальцы болезненно вонзились в кожу ее рук. Он горящим взглядом смотрел прямо ей в глаза.
Вдруг она услышала шорох. В росших рядом кустах кто-то зашевелился — из болиголова выглядывала маленькая девочка. Малышка прыснула хулиганским смехом, поняв, что ее увидели.
— Папа, ты собираешься поцеловать ее и извиниться, чтобы я могла, наконец, выйти из кустов? — Озорная мордашка уставилась на Куинна.
Выражение его лица мгновенно изменилось, и на нем появилось то, чего Джорджиана не видела уже так давно, — искренняя радость.
— Фэрли! — Он бросился к дочери и закружил ее. — А где же мисс Биддлуорд?
— Папа! — Маленькая девочка обвила руками его шею. — Старая мисс Би прилегла отдохнуть. И велела мне сделать то же самое. Ха! Это же ужасно скучно!
Джорджиана с интересом смотрела на Куинна. Он просто светился от радости. Смотреть на абсолютно счастливого Куинна было почти больно. Таким она его не видела никогда.
— И, судя по состоянию твоего платья, ты вылезла через окно? Я даже не буду спрашивать, как ты не убилась, слезая со второго этажа, если пообещаешь больше никогда так не делать. И кстати, сколько раз я говорил тебе — не шпионь за людьми!
— Но ты же шпионишь, — возмущенно возразила девочка. — Я сама слышана, как ты говорил об этом с мамой.
Он замялся:
— Да, хм… во время войны людям порой приходится заниматься вещами, о которых они и помыслить не могли при других обстоятельствах, — пробормотал он, поглаживая нос. — Это часть моей профессии, и мне за нее платят.
— В таком случае мне тоже должны платить, — хихикнула девочка. — Кто эта леди, папа? И почему ты сделал ей больно? Ты учил меня никогда никому не делать больно — даже когда Тимми Брэдфорд оторвал руку моей кукле. А эта леди точно с ним не сравнится. Я не видела, чтобы она что-нибудь кому-нибудь отрывала.
Куинн покачал головой и с преувеличенной торжественностью поднял девочку и поставил перед Джорджианой:
— Мадам, могу ли я представить вам мою дочь Фэрли? — Он повернулся к девочке: — Дорогая, продемонстрируй, как прекрасно ты делаешь реверанс.
Девочка, тряхнув светлыми локонами, присела в худшем реверансе, который Джорджиана когда-либо видела. После этого дочь Куинна закатила глаза, голубые, как колокольчики на корнуоллских полях.
— Ну, посмотрим, как получится у вас, — чрезвычайно смешно, с вызовом сказала девочка, угадав мысли Джорджианы.
Джорджиана боялась, что сейчас лопнет от сдерживаемого смеха.
— Думаю, у меня получится чуточку лучше, чем у тебя, если быть абсолютно честной.
И у нее получилось лучше. Но лишь чуточку.
— Вы мне нравитесь, — снова захихикала девочка. — Как вас зовут?
— Фэрли! Сколько раз я тебе повторял, жди, когда человека тебе представят! — безнадежно вздохнул Куинн.
— Ну, папа, я просто подумала, что ты забыл ее представить, и попыталась загладить твою ошибку.
Ах, подумала Джорджиана, откуда же взялся этот замечательный ребенок? Ни капли многозначительной собранности отца. Только честность, открытость и буйство эмоций. Она бы отдала все на свете за то, чтобы иметь дочь, похожую на Фэрли.
Девочка накрутила на палец локон.
— Папа, ты так до сих пор и не извинился. Я не следила за тобой всего две недели, а твои манеры уже испортились. Говорила же я тебе — не надо было оставлять меня с бабушкой и дедушкой. Я тебе нужна. А теперь извиняйся!
— Фэрли!..
— Нет. Извиняйся, как принято. Ты всегда говорил, что причинять боль леди непростительно, а ведь ты сильно сжал ее руки. Я видела.
— Но, Фэрли, это совершенно не…
— Сейчас же, — твердо сказала девочка.
В жилах ее явно течет королевская кровь, подумала Джорджиана, наслаждаясь тем, как ребенок ставит на колени такого таинственного и загадочного Куинна.
Джорджиана почувствовала, как он касается ее руки и, подняв глаза, встретилась с его напряженным взглядом.
