с сушей. А деньги? Учитывая, что впереди десять лет кризиса и безработицы, деньги точно не окажутся лишними.
Два года пролетели как один день, это было, наверное, самое спокойное время, моей теперешней жизни. Увы, никто не вечен в этом мире, и потому первый звоночек прозвучал со смертью дядюшки Джо. И ему очень повезло, что он умер в апреле 1929 года, не дожив до октябрьских событий почти полгода. Звоночек же прозвучал скорее для меня. И первым делом из-за приезда его дочери. Именно ее приезд и перевернул все с ног на голову. Во-первых, сразу же был поставлен вопрос о продаже сейнера и дома, принадлежащих семье Хаксли. Дочь, уговаривала мать избавиться от всего лишнего имущества, и отправиться вместе с нею в Канзас, где она и проживала последние несколько лет.
Ссора с отцом разделила семью, но сейчас после его смерти, отношения вроде бы налаживались. Тетушка Бенедиктина, выглядела донельзя смущенной. С одной стороны, она была очень рада приезду дочери, и налаживающимся отношениям, с другой, и я в какой-то степени стал для нее если и не родным, то достаточно близким человеком. И она просто терялась в выборе, как ей следует поступить. Но Кэтрин, усиленно настаивала, показывала ей фотографии своей новой семьи, сына, и тетушка в итоге сдалась. Правда, оглашенное нотариусом завещание, едва не стало причиной нового скандала.
Оказывается Джон Хаксли, чувствуя приближение скорой кончины, успел исправить ранее написанное завещание. В новом завещании он упомянул жену, и что самое интересное меня, назвав приемным сыном, а о дочери отозвался, как об отрезанном куске, вообще вычеркнув ее из текста завещания, по причине ее «позорного поведения приведшего к моральным и финансовым убыткам для всей семьи». И именно эта строка стала причиной для зарождающегося скандала. Женщина, тут же обвинила во всем именно меня, и пригрозила подать на меня в суд, обвинив в мошенничестве и в том, что я втерся в доверие ее семьи и тем самым лишил ее наследства.
То, что дело было заведомо проигрышным для нее, было известно уже давно. Еще когда был жив дядюшка Джо, меня просветили во все обстоятельства отъезда Кэтрин в Канзас. Все было достаточно просто. Чуть раньше, девушка связалась с каким-то заезжим актером, а после и вовсе утащив из дома некую сумму денег, предназначавшуюся для оплаты какого-то долга, уехала вместе с ним в Лос-Анжелес. Правда, это путешествие продлилось недолго. Уже через месяц родители получили телеграмму с просьбой выслать денег, или же просто забрать ее оттуда. При этом, девочка совсем не подумала о том, что телеграмму прочтет кто-то еще. В результате уже на следующий день весь Манзанито, знал о том, что она попала в стесненные обстоятельства, и в чем их причина. Остальное додумали местные сплетницы, и как ни странно их домыслы, оказались недалеки от истины.
После возвращения блудной дочери, под родительский кров, Кэтрин, некоторое время провела взаперти, а после, всеми правдами и неправдами ее выдали замуж, и она отправилась в штат Канзас, поклявшись, что ее ноги не будет в отчем доме. Со временем, обиды и сплетни несколько поутихли, и хотя, Кэтрин ни разу до смерти отца не появлялась в Калифорнии, но никогда не отказывалась от денежных переводов, отправляемых ей к каждому празднику. Свое обещание она нарушила именно сейчас, когда умер отец, и пришло время делить наследство. Возможно, история поведанная мне доброжелателями и была несколько иной, но в тот момент, когда при объявлении завещания Кэтрин попыталась поднять скандал, судья, присутствующий при вскрытии завещания, улыбнулся и произнес.
— Вам, милочка, напомнить, что произошло здесь десять лет назад, или же вы все-таки сожмете свои милые зубки, и спрячете за ними ваш любвеобильный язычок. — И Кэтрин, тут же заткнулась.
По дороге домой, тетушка Бенедиктина, отозвала меня в сторону и произнесла.
— Прости Дик, я понимаю, что Кэтрин не права, но иначе я поступить не могу. Поэтому еще перед смертью, мой муж распорядился передать тебе вот этот чек на семь сотен долларов. Эти деньги не учтены в завещании, но составляют именно ту сумму, которая должна была отойти тебе. Если бы Кэтрин не приехала сейчас, то ты получил бы то, что оставил тебе мой муж, и надеюсь и дальше жил в нашем доме. Но получилось так, что приехала дочь, и предложила остаток дней прожить у нее. Я не могла отказать ей, хотя бы потому что она моя дочь, и я не могу пойти против нее. Поэтому, прошу тебя, откажись официально от своей доли, чтобы мне не трепали нервы.
— Хорошо, тетушка Бенни. — Ответил я. — Я сделаю именно так, как вы желаете, но откажусь от своей доли в вашу пользу. Пусть это хоть в какой-то мере защитит вас, от будущих неурядиц. И если вдруг по каким-то причинам вам будет тяжело в той семье, найдите меня и я всегда с радостью приму вас к себе.
— Спасибо тебе, мой мальчик, — произнесла женщина вытирая слезу.
На следующий день, мы вновь оказались у нотариуса, где составили новый договор, согласно которому, причитающаяся мне доля наследства в денежном эквиваленте, будет зачислена на личный счет Бенедиктины Хаксли, вдове покойного Джона Хаксли. После чего распрощавшись с нею, собрал свои вещи и покинул дом, в котором обитал последние два года.
Насколько я знаю, дом и сейнер, были проданы достаточно быстро, и не особенно торгуясь за лучшую цену. Похоже, дочери хотелось урвать хоть что-то, и поскорее покинуть эти места. Впрочем, немудрено, особенно если учитывать какие взгляды бросали на нее местные кумушки, и слухи которые поползли по городу с ее появлением, и даже во всеуслышание за ее спиной. Я же пока поселился, сняв комнатку у одного своего знакомого, с условием, предоставления мне, пустующего гаража, и некоторых инструментов, для осуществления моей задумки. Задумка состояла в следующем. Предвидя скорый кризис, я предположил, что если из-за спада производства найти работу будет достаточно сложно, то имея свой транспорт, сделать это будет гораздо проще. Грузоперевозки все равно будут продолжаться, пусть и в несколько меньшем количестве, но если скажем будет большое сокращение водителей грузовиков, работающих по найму, то имея свой транспорт, найти груз для доставки будет значительно легче. Пусть это будет происходить не так часто, как мне бы хотелось, но с другой стороны,
