собой, — кивнул я. — Черный с белыми полосками по бокам. Ему понравится.
— Танутамон также передавал вам сердечную благодарность за то, что вы сначала навестили его, а уже потом отправились в Бабаш, — решил не сдаваться Шапур.
Вот тип! Сам же лучше меня знает почему оно так получилось, а сидит тут, тень на плетень наводит.
— Это политика, мой мальчик, — объяснил мне Дориан происходящее. — Тонкая вещь. Сейчас будет правильно тебе что-то и ему пообещать, пока они глотки друг другу не перегрызли.
— Ну это прямо вымогательство, какое-то! — мысленно возмутился я. — Почему у меня такое ощущение, будто меня грабят, но делают это с улыбкой на лице?
— Именно так это и работает. Ты ведь тоже им не даром эликсиры продаешь, — напомнил мне Мор.
— Нашел, что сравнивать! Это другое совсем! По крайней мере, я честно им их продаю, а не пытаюсь вытащить побольше сфер одной улыбкой, — возмутился я.
— Ты же не политик… Там такие как ты надолго не задерживаются, — сообщил мне Мор.
— Ладно, хрен с ним, — согласился я, глядя на излучающее улыбку лицо Шапура. — Если ты говоришь, что так надо…
— Разве я хоть раз давал тебе плохой совет? — тут же напомнил Дориан о своей значимости для меня.
Я хотел было ему напомнить несколько таких случаев, но передумал. Все-таки сейчас не самое подходящее время для этой беседы.
— Благодарю, Шапур, для вашего повелителя я тоже в следующий раз приготовлю подарок. Думаю, какие-нибудь модные золотые штаны ему очень подойдут, — пообещал я лаламурцу, улыбка которого после моих слов стала еще шире. — Ну и чтобы все было совсем по-честному, то и какие-нибудь удобные туфли.
— Тоже золотые? — уточнил Шапур.
— Само собой, — кивнул я, раздумывая где бы такие добыть.
После этого за столом на какое-то время воцарился мир и согласие. Вскоре на столе появились фрукты, а затем те самые народные пляски, которые нам обещали после ужина.
С учетом того, что эти парни не смогли договориться кто будет отплясывать первым, одновременно выступали и те, и другие. Жуткое дело. Это напоминало какой-то африканский ритуальный танец, в котором одновременно участвуют сорок человек. При этом они не столько пляшут, сколько пытаются оттоптать друг другу ноги. Ну и песня исполнялась схожим образом. Они просто дружно орали, чтобы было громче.
Надо ли говорить, что эта часть торжественного вечера тоже понравилась только Хорнборну, который все время хлопал в ладоши и даже ногой притопывал от удовольствия.
— Это ты еще не слышал народные гномьи песни и танцев их не видел, — сказал мне Дориан. — По сравнению с ними, эти дикие пляски просто грациозный вальс, а песни — дружный хор.
После этих слов я по-новому посмотрел на нашего гнома, который уже до того разошелся, что вот-вот и сам готов был пуститься в пляс. Представляю, что там творится у гномов в тавернах, когда они еще и немного выпьют…
А ведь совсем недавно я даже подумывал притащить Хорнборна на один вечер в гости и сходить с ним в «Бычий глаз». Похоже придется от этой мысли пока отказаться и отложить путешествие гнома в Белозерск до лучших времен.
Примерно через полчаса танцоры совсем выбились из сил и тяжело дыша раскланивались перед нами. Ну наконец-то… Еще немного и у меня от этих криков крыша бы поехала. Впервые за все время их выступления я от чистого сердца хлопал в ладоши, радуясь тому, что все закончилось.
После того как они ушли, мы заняли места на трибунах прямо посередине арены, чтобы ни одной из сторон не было обидно. Пока уносили столы и приводили в порядок песок на арене, ее открыли для всех остальных зрителей, которые шумной толпой начали заполнять трибуны.
Вообще-то я не любитель подобных зрелищ и не вижу особой радости в том, чтобы смотреть как взрослые люди кулаками бьют друг другу морды. Но глядя по сторонам и видя общее возбуждение, невольно заинтересовался происходящим. Даже затеплилась какая-то надежда… Вдруг на этот раз что-то будет иначе?
Когда атмосфера в здании накалилась до предела и с обеих трибун послышались нетерпеливые свисты, на середину арены вышли распорядители. Кто бы сомневался, что их тоже будет двое. Все затихли.
Прозвучали дежурные фразы в знак приветствия всех нас, ну а затем перешли к делу. Коротко напомнили о правилах этой древней борьбы, которые по сути сводились к тому, что получивший кровавое увечье немедленно выбывал из боя. Ну и второе — ниже пояса не бить. Все остальное было можно.
Затем распорядители покинули арену и под топот зрителей на нее выскочило двадцать человек. По десять с каждой стороны, как и было написано в нашем приглашении. Все были одеты в кожаные доспехи своей страны, а из вооружения у каждого в руке была дубинка.
Прозвучал длинный свисток и начались разборки…
Зря я надеялся, что увижу что-то новенькое. Не сегодня. Зрители подбадривали своих участников криками, на головы чужих сыпались ужасные проклятия, ну а борцы отчаянно лупашили друг друга дубинками.
И да, разумеется Хорнборн был в полнейшем восторге. Я правда не знаю за какую из сторон он болел, может быть просто радовался самому факту отличной драки, но он умудрялся перекрикивать всех.
Представление оказалось на удивление коротким. Не прошло и нескольких минут, как на песке уже лежала половина борцов с разной степенью повреждений. Что интересно, даже не имея возможности подняться, некоторые из них обладали настолько сильной волей к победе, что отчаянно пытались лягнуть дерущихся или схватить за ногу.
Ну а минут через десять на арене остались лишь двое. Один в черных доспехах, другой в отливающих золотом. Они по очереди хлопали друг друга дубинками, но особого толка в этом не было. Оба устали настолько, что даже нам было понятно, что их удары не несут практически никакой угрозы.
Новый пронзительный свисток ознаменовал финал схватки и на арену вновь выскочили распорядители, которые сообщили, что на этот раз поединок закончился ничьей.
Тем временем я чувствовал, что разгоряченные зрители требовали немедленного продолжения. Похоже ничья никого не устраивала.
— Макс, я думаю сейчас самый подходящий момент, чтобы откланяться и свалить отсюда, — с тревогой в голосе сказал Дориан. — У меня какие-то нехорошие предчувствия.
Я был с ним полностью согласен. Глядя как обе стороны трибун поливают друг друга отборными ругательствами, можно было с
