белое яичко.
Серебряное.
Лишенное защитной кальциевой скорлупы.
— О, боже мой! — ахнула я, подняв яйцо. Оно было теплое и увесистое.
Не слишком большое, но очень тяжелое.
— Что там? — стонал раздавленный родами распластанный Петрович. — Что там?! Что с моим ребенком, скажите честно!? Мутант?!
— Ну, можно и так сказать, — ошарашенная, произнесла я.
Петрович подорвался, встряхнулся, развернулся со скоростью, которой позавидовал бы и гепард, и глянул одним глазком на яйцо.
— Позвольте, — строго и деловито произнес он. — Но это же слиток серебра. А никакое не яйцо. Где мое яйцо?! Что вы делаете с моими детьми?! Вы их жрете, что ли!? Вы их пожираете!
— Он бредит! — ахнула Анника, прижав ладони к щекам. — У него родовая горячка!
— Где, где, где! — орал Петрович. Он как взбесился.
— На солнце перегрелся, — сказала я. — Неси-ка его в дом. Петровичу нужен покой, сон, чистая вода и хорошая еда. Он заслужил, в конце концов!
Петрович кричал и вырывался с совершенно безумным видом, когда Анника его поймала. Но затих и принялся жадно пожирать пирог, когда она ему предложила это лакомство.
Притом он нарочно выклевывал яйца.
Так что о каких-то нежных чувствах речи и не шло.
Анника пошла в дом, и гусята последовали за ней и за своим предводителем на ее руках.
В доме Петровича усадили в корзину, обложили теплыми гусиными меховыми тушками и накрошили перед ними несколько пирожков, вывернув начинку.
Вся компания принялась жадно набивать зоб.
После каннибальской тризны птицы затихли, прикрыли глаза, сбились в теплую кучу и задремали.
В доме стало тихо.
И мы с Анникой, наконец-то, смогли рассмотреть наше серебряное яйцо.
— Ну, точно — слиток, — подвела итог я.
Анника промолчала. У нее руки заметно тряслись.
— Сколько ж за него денег дать могут? — произнесла она.
Я вложила в ее ладонь яйцо.
— Могут дать столько, что можно курить дом побогаче, чем этот, — заметила я.
Но Анника отчаянно затрясла головой.
— Нет, — застенчиво произнесла она. — А как же мои розы? А липа и родник? Ты, конечно, можешь купить себе другой дом. Но я хочу остаться в этом. И все десять шагов огорода! Знаешь, как долго я мечтала, что этот огород будет моим?! Ведь это много земли, а тут и построить можно что угодно, и вырастить! Я хочу этот дом!
Я улыбнулась и потрепала ее по плечу.
— Ну, этот, так этот, — ответила я. — Надо снова сходить к ювелиру. Продать яйцо.
— Эстелла, да как же ты сходишь?! Тебя же ищут! — воскликнула Анника.
Я рассмеялась.
— В таком виде меня мать родная не узнает, — ответила я беспечно. — Полицейский-то с его наметанным взглядом не узнал.
— А потом?
— А потом купим дом, заживем тихо. Его ведь уже проверили, больше здесь ошиваться не станут… надеюсь.
Оказалось, Петрович мимоходом сделал еще одно доброе дело.
Клюя полицейского, он вытряс из него некий блокнот.
Мы с Анникой нашли его в траве у ограды.
— Ну надо же, как ему не повезло, — пожалела его Анника. — Попортил одежду, да еще и записей своих лишился.
— Интересно, что там, — произнесла я.
— Думаешь, можно заглянуть туда?
— Ну, разве что узнать имя владельца. Чтобы потом вернуть, — ответила я.
Имени владельца в блокноте не оказалось.
Зато обнаружилось премного интересных записей.
В частности, с удивлением мы увидели отметку об аукционе, на котором госпожа Ферро собиралась продавать немного своих владений.
— Она каждый год так делает, — хмуро пояснила Анника. — Продает те участки, которые кажутся ей убыточными. Работников сгоняет, а домишки передает покупателям.
— Но зачем? — удивилась я.
— Хочет купить земли за рекой, — пояснила Анника. — Об этом все знают. Там владенья герцога. Непаханая земля, красота. Если там поставить дом, то откроется красивый вид. О, смотри! — она ткнула пальцем в одну из строк. — Это же мое имя! Анника Шер! И номер мой — триста пять!
Девочка даже побледнела от страха.
— Как же так, как же так! — бормотала она. — Я же так старалась, а она все равно решила продать мой участок, а меня выгнать! И куда я пойду, если у меня всего пара серебряных в кармане? И тех могло не быть!
— Никуда ты не пойдешь, — твердо ответила я. — Если она продает, значит, мы купим. И точка! Только денег выручим за яйцо. Оно же дорогое! Нам точно хватит на этот участок! Всего шесть серебряных! А яйцо-то потянет на все двадцать.
Были там записи и обо мне.
Чертов полицейский!
Он буквально шел по моему следу!
Собирал сведения ото всех!
Были тут показания и ювелира. Тот сказал, что видел похожую девицу, она продавала кусок серебра. А эти показания подтверждали слова моей матери! Обокрала семью и теперь распродаю фамильное серебро!
— Ай, как нехорошо, — пробормотала я. Вот теперь мне страшно сделалось.
— Врать нехорошо! — сердито ответила Анника. — Какое еще фамильное серебро, если это петровичевы яйца?! Петрович ей что, родственник?! Врет же, и не краснеет!
— Как же быть теперь, — бормотала я. — Идти к ювелиру опасно. У него мои приметы…
— Так может, я пойду?
— Ты слишком мала. Тебя могут обмануть, да и выгнать без денег.
— Иди тогда к другому ювелиру, — посоветовала Анника.
Но и у другого меня тоже могут поджидать!
— Ах, как вовремя меня мошка покусала, — бормотала я, ощупывая распухшее лицо. — Еще б одежду сменить… Тут вот написано, что я была в простом сарафане. Они наверняка будут присматриваться ко всем в похожей одежде!
На это Анника лишь руками развела.
Пришлось импровизировать.
Старую синюю юбку Анники натянула до подмышек и подвязала ее на талии, изобразив из нее широкую блузу без рукавов.
На плечи накинула шаль.
На голову нацепила соломенную шляпу, отыскавшуюся на чердаке.
Вообще, это была довольно грязная шляпа, и рваная. Но прорехи в ней мы замаскировали цветами, сорванными за оградой, а выцветшие ленты отряхнули.
Я напялила на голову этот убор, подобрала жердину покрепче, взяла яйцо Петровича и отправилась в город.
Глава 18
Ох, как волнительно было идти с серебряным яйцом от Петровича в город!
Теперь мне на каждом углу мерещились шпионы и преследователи!
Но, проходя мимо витрин, я видела свое отражение — ужасно нелепое и странное существо, — и тревога отступала.
— Мать родная не узнает, — твердо повторяла я. — Не то, что шпики. Не о чем переживать!
Похоже, вести о том, что в местном овраге объявился какой-то клад, облетели город.
Одно мое неудачно сказанное слово, и в овраг кинулись желающие поживиться.
Это я поняла, когда переступила порог очередного ювелира.
Он был помоложе предыдущего, и победнее.
