— Она благородных кровей? — вмешалась Адель.
— Нет, моя сеньора. В Караэне женщины могут владеть делами и землями почти в той же мере, что и мужчины. Конечно, если нет притязаний со стороны родственников мужского рода с той же степенью прав…
— Той же степенью прав? — снова переспросила Адель. — То есть, в вашем городе даже неблагородная женщина может вести дела?.. А если она задумает тяжбу, простолюдинка может представлять себя в суде?
— Почему нет? — удивился Вокула.
— Моя госпожа, — вмешался сэр Белый. — Вам эти обычаи могут показаться странными и удивительными. Но, возможно, они станут яснее, если я скажу, что тут многое решает скорее вес кошелька, чем заслуги предков. Мне это виднее, так как я сторонний наблюдатель…
— Увы, мой дорогой друг, вы просто забыли, но и в Королевстве это тоже имеет большое значение, — прервала его Адель. Она появилась из-за ширмы, одетая в платье с выраженной талией. Я как-то набросал похожий эскиз, во время бесед с портным. В задумчивости попытался повторить платье моего мира, продукт десятков лет работы лучших модельеров. Платье, конечно, было мало похоже на то, что я имел ввиду, но выгодно отличалось от местных лаконичностью и красотой. Я невольно залюбовался. — Вспомните, все те привилегии, коими пользуются благородные дамы Королевства, могут быть сохранены за ними только, если они замужем за человеком благородным, с конём и оружием.
— Никогда не думал об этом уложении, — хмыкнул белый рыцарь. — И в самом деле, мой первый боевой конь обошёлся мне в имение Аблабель с двумя сотнями крестьян, домами, другими строениями, садами и огородами, виноградниками, ручьями, пустошами, лугами и выпасами… Но это был лучший конь.
На самом деле сэр Белый не был болтуном, и не любил лишние разговоры. Однако он имел прямо-таки поразительное чутьё на желания Адель. Вот и сейчас он говорил, давая нам с ней лишние несколько секунд, чтобы сказать друг другу «доброе утро». Приходилось это делать молча и одними взглядами.
— Итак, давайте коротко и по существу, — я развернулся к своим. — Что привело вас ко мне в такую рань? Что не могло подождать до утренней планёрки?
— И что могло заставить госпожу Гвену упустить случай застать моего мужа в постели? — добавила Адель.
Действительно, а где Гвена?..
— Да всё, как всегда, — вздохнул Сперат, перехватывая инициативу у Вокулы. А то тот всегда начинает рассказ о любом происшествии чуть ли не с большого взрыва. — У Гильдии пивоваров новый глава, какая-то дикая баба. И она вывела людей под стены. Хочет дать бой Королю.
Вот же дерьмище!.. Технически, Король уже вторую неделю держал Караэн в осаде. Фактически — у него было около трёх сотен всадников, и столько же слуг. Да и то, только благодаря тому, что на его сторону переметнулась большая часть свиты Адель. С такими силами он смог оккупировать «свадебное» поле, как уже начали называть пустырь у Военных ворот. Это вызывало некоторые затруднения для торговли с Отвином, купцам приходилось делать солидный крюк в пару дней пути. Однако, осадой это назвать было сложно. Большая часть Караэна бы вообще не заметила, что с одной стороны наших стен стоит враг. Если бы не сам факт наличия такого количества вооружённых всадников. В том числе и наших, из долины Караэна, приехавших «на войну».
Вокула сумел направить всё это действо в конструктивное русло. Периодически проводились бои и поединки, по договоренности. Так горячие головы с обеих сторон могли выпустить пар, и попытаться заработать себе репутацию. А чтобы никто не грабил окрестности, я кормил и поил пришлый сброд за свой счёт, а рыцари Королевства, надо отдать им должное, вели себя достаточно прилично. Не без эксцессов, конечно, но и не сравнить с мразями Гонората. И мы медленно, но верно, приходили к взаимопониманию. То есть, до Ивэйна медленно начинало доходить, что Адель — замужем, а её муж достаточно труслив, чтобы не выходить за стены. Хотя этот гад уже дважды присылал мне вызовы на бой или поединок. Я отказывался, ссылаясь на свою недостаточную знатность.
В то же время, шпионы Гвены в королевском лагере отмечали, что ряды врагов постепенно редеют — аристократы Королевства не видели в этом сидении под стенами особого смысла, и воспринимали происходящее, больше как развлечение. И потому уходили, как только их требовали дела на родине, или им просто становилось скучно. А некоторые были достаточно умны, чтобы принять от меня подарочек в пару сотен дукатов, на дорожку. Мы рассчитывали, что уже к концу месяца от «армии» Короля, если можно этот отряд так называть, останется половина.
Всё шло к миру без особых потерь для обеих сторон. И худшее, что могло произойти сейчас, когда всё так хорошо складывалось — это битва. Золото, как белоснежная ткань, наброшенная на прошлое, легко закрывает собой старые обиды, и даёт ощущение обновления и чистоты. А вот кровь имеет неприятное свойство проступать в памяти безобразными пятнами даже через многие годы.
— Гвена со своими трубадурами — среди толпы, но она скорее распаляет их, чем пытается остановить, — раздражённо добавил Вокула.
— И правильно делает! — тут же вступился за демоницу Сперат. — Толпа в бешенстве, им надоел этот Ивэйн, как мыши в подполе. Любой, кто попытается сейчас остановить горожан, вызовет гнев толпы. А толпа уверена, что одолеет их так же легко, как Гонората.
— Не сказал бы, что Гонората мы одолели легко… — сказал я. — И насколько там всё серьёзно?
— Они кинули клич ещё до рассвета. Сейчас выходят в поле у Южных ворот. Собралось уже около двух тысяч человек, — отрапортовал Леон. — Из них половина хоть как-то вооружена. И всего человек триста, сами пивовары, вооружены нормально. Остальные — сброд. Ткачи, оружейники и бурлаки не отозвались на призыв Аньи. Пока ещё.
— Что с аристократами? — тут же спросил я.
— Дйев объявил сбор, больше я ничего не могу сказать, — Леон развел руками.
С Дйевом, назначенным мной в пику старым семействам, я так ещё и не встретился. Мой расчёт оказался верен — во время моего отсутствия он сумел внести раскол в ряды старых семейств, с одинаковой эффективностью приобретая себе как врагов, так и верных союзников. А потом он перенёс ставку «Собрания Благородных Семей» в замок в десяти километрах западнее Караэна, тем самым выбравшись из под зонтика моего внимания. И теперь вёл какую-то свою игру, цели и мотивы которой я пока не понимал.
— Пошлите туда гонца, узнайте, выступит ли он… — начал было я.
— Уже сделано, — кивнул Леон. — Простите, мой сеньор, но нам надо решить главное: присоединитесь ли к горожанам вы сами?
Я задумчиво прошёлся по комнате. Уселся в кресло. Удобное. Подпер голову рукой и задумался. Взгляд упал на вазу с персиками. Они уже стали отходить, переспелые. Или просто давно тут стоят. Интересно, кто принёс их сюда? После отравленного винограда такие вещи меня напрягают.
— Пусть каждый выскажет своё мнение, — наконец, сказал я.
— Рыцари Королевства вытопчут горожан, как стадо свиней овсяное поле, — со знанием дела сказала Адель. — Я знаю только одних пеших, кто смог устоять перед благородной яростью Фрей. Но они далеко на севере, в чащобах Даркенвальда…
— Моя госпожа недооценивает злобность местных горожан, — вмешался сэр Белый.
— Они далеко не так запуганы, как наши крестьяне. И хвататься за ножи они привыкли с детства. Но в поле, против благородных людей, да ещё во главе с самим королем… Думаю, горожанам конец, сколько бы их не было.
— Вчера я видел, как бились с ними наши наёмники. Наши проиграли. Потому что один из Фрей, вопреки договоренности, вскочил на коня, и напал на наших сзади, — это сказал Сперат. Он почти скрыл возмущение в голосе. — Не знаю, как насчёт благородства, но побеждать они любят. И попытаются добыть победу любым путём.
— Их мало, — вмешался Леон. — А наши парни — тёртые. Они уже видели, как приближается смерть в виде стальной конной лавы. Но так же они видели и как всадники бегут. Вот только для того, чтобы разбить конного врага, его надо догнать. А для этого нам нужны рыцари. Я послал к Фредерику, но он сказал, что не сможет привести своих людей раньше, чем к обеду. Пехота, как бы стойка она не была, не сможет часами держаться в поле одна.
