изменениями и модификациями просуществовала более двух тысяч лет. Императорская почта снабжала правительство быстрой и конфиденциальной информацией обо всех частях страны. Во время Ханского периода восставшие варвары нередко сжигали почтовые станции. Чиновник высокого ранга, носивший титул князь Янь и мечтавший захватить власть и стать императором, создал свою собственную систему быстрой передачи посланий. Этот чиновник, которого правительство мечтало бросить в тюрьму, заявил в своем меморандуме, что власти начали его поиск, разослав «по почте послания, в которых содержался приказ отправить почтовых лошадей с этим приказом в ближние и дальние селения». Разыскивающие его чиновники «изучали все человеческие следы» на дорогах и следовали за каждой телегой. И это дало нужный результат – беглец попался в сеть, раскинутую по всей стране, был арестован и казнен.
Почтовая система правительства Тан (618–907) имела более 1500 станций, из которых около 1300 были расположены на суше, 260 функционировали как «водные посты», а 86 – совмещали и то и другое. Почтовая станция Ляо обслуживала только правительственных чиновников, а ее содержание легло тяжким бременем на плечи народа. Каждое княжество обязано было иметь свою собственную почтовую станцию, которую население должно было снабжать необходимым числом лошадей и быков.
В отличие от этих описаний рассказ Марко Поло о почтовой системе Монгольского Китая кажется вполне правдоподобным, особенно если вспомнить, что империя Великого хана имела много трактов, которые трудно назвать дорогами. Монгольские правители Китая держали необычно большое число лошадей. Однако следует отметить, что помимо содержания многочисленных крупных «почт с лошадьми» имелось много более мелких станций для тех, кто доставлял письма пешком. С помощью пеших гонцов, число которых было огромно, жители Монгольской империи получали депеши с новостями из мест, до которых было десять дней пути, за одни сутки.
Использование пеших гонцов – как дополнение к конной и лодочной почте – продолжалось до конца правления последней династии Цин (1612–1912). К 1825 году почтовая служба Китая имела разветвленную сеть главных и боковых дорог, на которых располагалось более 2000 экспресс-станций и почти 1500 станций для пеших гонцов. Для первого типа правительство держало 30 256 лошадей и 71 279 служителей, а для второго – 47 735 пеших гонцов. Но эти числа охватывают лишь технический персонал. Официальные послания и депеши разведки доставлялись региональными и местными чиновниками, которым, в случае невыполнения задания, грозило суровое наказание. Для четкого функционирования этой гигантской системы требовались огромные усилия. Не менее впечатляющими кажутся и скорость передачи информации, и сохранение ее конфиденциальности. В столичной провинции Чжили (Хэбэй) имелось 185 экспресс-станций и 923 почты для пеших гонцов. Для провинции Шаньдун эти цифры составляют 139 и 1062, для Шаньси – 127 и 988, для Шэньси – 148 и 534, для Сычуань – 66 и 1409 и для Юньнань – 76 и 425. В течение XVII и XVIII веков не менее 10 процентов расходов провинции Цзин уходило на поддержание безупречной работы всей почтовой системы Китая.
Организация военных действий в гидравлическом обществе
Контроль над населением в годы мира предоставляет правительству огромные возможности для скоординированных действий во время войны. Это станет понятным, если мы задумаемся над такими важными аспектами обороны, как монополизация и координация военных операций, снабжение, военная теория и потенциальный размер вооруженных сил. Сравнительный обзор этих и связанных с ними мер помогает выявить главные особенности гидравлического общества не только в этом, но и в других вопросах.
Монополизация и координация
Суверен феодального государства не обладал монополией на военные действия. Как правило, он мог мобилизовать своих вассалов сначала на три месяца, а позже – на сорок дней, причем держатели небольших феодов нередко служили всего двадцать или десять дней, а порой и меньше. Это временное ополчение составляло лишь часть – и нередко не самую большую – военной мощи вассала, вероятно, третью или четвертую, а порой – и того меньше. К тому же даже эта часть не обязана была следовать за сувереном, если он воевал за границей.
Правитель феодального государства держал под контролем только свою собственную армию, которая в соответствии с децентрализованным характером общества составляла лишь часть – нередко совсем небольшую – временно мобилизованной национальной армии. В Англии норманнское завоевание ускорило усиление правительственной власти, но даже здесь королевское ядро не сразу приобрело господствующее положение. В 1300 году во время кампании Карлаверока король осуществил то, что историк Тут назвал максимальной мобилизацией «конных гвардейцев короны». В те времена конница составляла примерно «четвертую часть всей армии», а в лучшем случае – третью. В 1437 году германский император попытался собрать войско в 5217 всадников и 13 285 пехотинцев для борьбы с турками. Из этого числа императорский контингент должен был составить 300 кавалеристов и 700 пехотинцев, в то время как шесть выборщиков должны были поставить ему 320 и 740 человек соответственно. Сорока семи архиепископам и епископам велено было выставить 721 и 1813 человек; двадцати одному принцу – 735 и 1730; различным графам и сеньорам – 679 и 1383, а семидесяти девяти городам – 1509 и 2926 (Аппародай А. Экономические условия в Южной Индии).
В отличие от них армии гидравлических государств создавались совсем по другим принципам. Солдаты не были защищены ни демократическим контролем, ни феодальными контрактами. И не важно, держали они государственные земли или нет, обязаны были явиться по первому же приказу властей, шли туда, куда им велели, и воевали столько времени, сколько было нужно их правителю, не задавая вопросов о том, кто здесь командует, а кто подчиняется.
Постоянная ротация в армейских контингентах, которые, согласно феодальному контракту, служили лишь короткий период времени, являлась главной причиной неустойчивости, которая характеризовала практически все составные феодальные армии. Другой причиной было отсутствие четкого руководства. Там, где суверен считался всего лишь первым среди равных и где многие лорды гордо отстаивали привилегии своего положения, подчинение легко сменялось ссорами. В результате этого в войсках отсутствовала дисциплина, а бойцы не проявляли особого мужества.
Обучение и боевой дух
В армии гидравлических государств среди рекрутов было много людей, плохо знавших военное дело и не обладавших особой храбростью. Эти люди не имели военной выучки и невыгодно отличались от хорошо обученных бойцов феодального войска. Что касается боевого духа, то до бойцов Древней Греции и феодальной Европы им было далеко. Но в хорошо спланированных боевых действиях они не уступали древним грекам и значительно превосходили европейских рыцарей.
Таблица 2 Типы общества и типы бойцов
Обозначения:
+ высокая степень
– низкая
